18 ноябрь 2018
Либертариум Либертариум

1. Проблемы

В рыночной экономике, где все акты межличностного обмена осуществляются при посредничестве денег, категория первоначального процента проявляет себя главным образом в проценте на денежные кредиты.

Уже указывалось, что в идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики ставка первоначального процента едина. Во всей системе существует только одна ставка процента. Ставка процента по кредиту совпадает со ставкой первоначального процента отношением между настоящими и будущими благами. Эту ставку мы можем назвать нейтральной ставкой процента.

Равномерно функционирующая экономика предполагает нейтральные деньги. А так как деньги никогда не бывают нейтральными, то возникают специфические проблемы.

Если изменяется денежное отношение, т.е. отношение между спросом и предложением денег на остатки наличности, то влияние испытывают все цены товаров и услуг. Однако эти изменения не оказывают влияния на цены всех товаров и услуг в одно и то же время и в одной и той же степени. Следующие за этим изменения богатства и доходов индивидов также могут изменить начальные данные, определяющие величину первоначального процента. Конечное значение ставки первоначального процента, к установлению которого после возникновения изменений в денежном отношении стремится система, больше не является тем конечным состоянием, к которому она стремилась прежде. Таким образом, движущая сила денег может приводить к устойчивым изменениям конечной ставки первоначального процента и нейтрального процента.

Далее, существует вторая, даже более важная, проблема, которую, разумеется, можно рассматривать как оборотную сторону той же самой проблемы. Изменение денежного отношения может при определенных обстоятельствах сначала оказать воздействие на ссудный рынок, где спрос и предложение кредитов будут влиять на рыночную процентную ставку по кредитам, которую мы можем назвать валовой денежной (или рыночной) ставкой процента. Могут ли изменения валовой денежной ставки заставить содержащуюся в ней чистую ставку процента длительное время отклоняться от величины, соответствующей ставке первоначального процента, т.е. разнице между оценкой ценности настоящих и будущих благ? Могут ли события на ссудном рынке частично или полностью ликвидировать первоначальный процент? Любой экономист без колебаний ответит на этот вопрос отрицательно. Но тогда возникает другая проблема: каким образом взаимодействующие рыночные факторы заново добиваются соответствия валовой денежной ставки величине, обусловленной ставкой первоначального процента?

Это очень серьезные проблемы. Пытаясь их решить, экономисты обсуждали банковское дело, инструменты, не имеющие покрытия, и фидуциарный кредит,  кредитную экспансию, безвозмездный и небезвозмездный кредит, циклический ход производства и  другие проблемы косвенного обмена.

2. Предпринимательская компонента в валовой рыночной ставке процента

Рыночные процентные ставки по кредитам не являются ставками чистого процента. Среди определяющих их компонент есть также элементы, которые не являются процентом. Кредитор всегда является предпринимателем. Любое предоставление кредита представляет собой спекулятивное предпринимательское предприятие, успех или неудача которого не предопределены. Кредитору всегда угрожает возможность потерять часть или всю сумму основного долга. Оценка им этой опасности определяет его поведение, когда он ведет переговоры с потенциальным заемщиком об условиях договора.

Ни в ростовщичестве, ни в любом другом виде кредитных сделок и отсроченных выплат никогда не может существовать полной безопасности. Должники, гаранты и поручители могут оказаться несостоятельными; обеспечение и закладные могут потерять свою ценность. Кредитор всегда является фактическим партнером своего должника или фактическим владельцем заложенной собственности. Любые касающиеся их изменения в состоянии рынка могут повлиять и на него. Он связал свою судьбу с судьбой должника или с изменениями цен на залог. Капитал сам по себе не приносит процента; его необходимо применять и инвестировать не только для того, чтобы получить процент, но и чтобы он не исчез совсем. Афоризм pecunia pecuniam parere non potest (деньги не могут породить деньги) весьма многозначителен в этом смысле, который, разумеется, радикально отличается от того, который ему приписывался античными и средневековыми философами. Валовый процент могут получить только кредиторы, добившиеся успеха в кредитовании. Если они вообще зарабатывают какой-либо чистый процент, то он включен в доход, содержащий более чем просто чистый процент. Чистый процент величина, которую из валовой выручки кредитора можно вычленить только с помощью аналитического мышления.

Предпринимательская компонента, содержащаяся в валовой выручке кредитора, определяется всеми теми факторами, которые действуют в любом другом предпринимательском предприятии. Более того, она также определяется законодательным и институциональным окружением. Законы и институты регулируют договоры, помещающие должника и его состояние или обеспечение в качестве буфера между кредитором и неблагоприятными последствиями неправильного вложения занятого капитала. Кредитор менее подвержен убыткам и неудачам, чем должник, только в той степени, насколько юридическая и институциональная система позволяет ему реализовать свои претензии к непокорным должникам. Однако экономической науке нет необходимости вдаваться в детальное исследование правовых аспектов государственных и корпоративных облигаций, привилегированных акций, закладных и других видов кредитных сделок.

Предпринимательская компонента присутствует в любой разновидности кредитов. Обычно различают потребительские ссуды, с одной стороны, и производственные или деловые кредиты с другой. Отличительной чертой первого класса является то, что он позволяет заемщику израсходовать ожидаемые будущие доходы. Приобретая право требования части этих будущих доходов, кредитор фактически становится предпринимателем, как и приобретая право требования на часть будущих доходов предприятия. Специфическая неопределенность результата кредитования заключается в неопределенности этих будущих доходов.

Кроме того, обычно различают частные и государственные кредиты, т.е. кредиты государствам и их органам. Специфическая неопределенность, присущая таким кредитам, относится к жизни светской власти. Империи рушатся, а правительства свергаются революционерами, не готовыми признать ответственность за долги, сделанные их предшественниками. Выше указывалось на все пороки, присущие любому виду долгосрочных государственных долгов[Cм. с. 213215.].

Над всеми видами отсроченных выплат дамокловым мечом висит опасность государственного вмешательства. Общественное мнение всегда настроено против кредиторов, отождествляя их с праздными богачами, а должников с трудолюбивыми бедняками. Оно ненавидит первых как безжалостных эксплуататоров, жалеет вторых как невинных жертв угнетения и считает действия государства по урезанию требований кредиторов мерами крайне выгодными подавляющему большинству за счет незначительного меньшинства бесчувственных ростовщиков. Общественное мнение не заметило, что нововведения капиталистов XIX в. полностью изменили состав классов кредиторов и должников. Во времена Солона Афинского, античных аграрных законов Рима и средних веков кредиторы были в основном богатыми, а должники бедными. Но в эпоху государственных и корпоративных облигаций, ипотечных банков, сберегательных банков, политики страхования жизни, социальных пособий массы людей с более скромными доходами скорее сами являются кредиторами. С другой стороны, богачи в роли владельцев обыкновенных акций, заводов, ферм и недвижимости, в большей степени являются должниками, чем кредиторами. Требуя экспроприации кредиторов, массы невольно атакуют свои собственные частные интересы.

С таким общественным мнением неблагоприятные шансы кредиторов понести ущерб от антикредиторских мероприятий не уравновешиваются благоприятными шансами получить преимущества за счет мероприятий, направленных против должников. Этот дисбаланс привел бы к односторонней тенденции повышения предпринимательской компоненты, содержащейся в валовой процентной ставке, если бы политический риск ограничивался только кредитным рынком, а не угрожал бы в равной степени любой частной собственности на средства производства. При сегодняшнем положении дел ни один вид инвестиций не гарантирован от политического риска антикапиталистических мероприятий. Капиталисты не могут уменьшить уязвимость своего богатства, отдавая предпочтение прямым инвестициям в производство вместо предоставления своего капитала производству или государству в кредит.

Политические риски, сопутствующие предоставлению кредитов, не оказывают влияния на величину первоначального процента; они влияют на предпринимательскую компоненту, входящую в состав валовой рыночной ставки. В предельном случае, т.е. в ситуации, когда ожидается приближающееся аннулирование всех договоров, касающихся отсроченных платежей, они приведут к увеличению предпринимательской компоненты сверх всякой меры[Разница между этим случаем (случаем b) и случаем ожидаемого конца света, о котором шла речь на с. 491492 (случай а), состоит в следующем: в случае а первоначальный процент увеличивается сверх всякой меры, поскольку будущие блага становятся совершенно бесполезными; в случае b первоначальный процент не меняется, в то время как предпринимательская компонента увеличивается сверх всякой меры.].

3. Ценовая премия как компонента валовой рыночной ставки процента

Деньги нейтральны, если изменения покупательной способности денежной единицы под  действием денежных факторов оказывают влияние на все товары и услуги в одно и то же время и в одной и той же степени. В случае отсроченных платежей, если пренебречь предпринимательской ролью кредитора и вытекающей из этого предпринимательской компонентой валовой процентной ставки, мы должны предположить, что при оговаривании условий договора учитывается возможное изменение в будущем покупательной способности. Основной долг периодически индексируется и тем самым либо увеличивается, либо уменьшается в соответствии с изменениями, произошедшими в покупательной способности. С корректированием основного долга величина, на которую начисляется процентная ставка, также изменяется. Таким образом, эта ставка представляет собой нейтральную ставку процента.

В условиях нейтральных денег нейтрализация ставки процента может быть достигнута с помощью другой оговорки, при условии, что стороны в состоянии правильно предсказать будущие изменения покупательной способности. Они могут оговорить, что валовая ставка процента включает в себя скидку или надбавку на такие изменения, процентное слагаемое или вычитаемое из ставки первоначального процента. Мы можем назвать эту скидку положительную или отрицательную ценовой премией. В случае быстро прогрессирующей дефляции отрицательная ценовая премия способна не только исчерпать всю ставку первоначального процента, но и сделать валовую ставку отрицательной величиной, суммой, выплачиваемой за счет кредитора. Если ценовая премия рассчитана правильно, то ни на положении кредитора, ни на положении должника не сказывается влияние изменений покупательной способности. Ставка процента нейтральна.

Однако все эти предположения не только нереальны, но даже гипотетически не являются непротиворечивыми. В изменяющейся экономике нет единой ставки первоначального процента; существует только тенденция к установлению такого единства. Прежде чем достигается конечное значение первоначального процента, происходят изменения начальных данных, заново направляющих процентные ставки к новому конечному значению. Там, где все безостановочно течет, не может установиться нейтральная процентная ставка.

В мире реальной действительности все цены колеблются, и действующий человек вынужден учитывать все эти изменения. Предприниматели затевают новые начинания и капиталисты меняют направления вложений только потому, что прогнозируют эти изменения и хотят за счет них получить прибыль. По своей сути рыночная экономика является общественной системой, в которой преобладает постоянное побуждение к совершенствованию. Самые проницательные и предприимчивые индивиды побуждаются к зарабатыванию прибыли путем постоянной корректировки организации производственной деятельности, чтобы наилучшим из возможных способов удовлетворить нужды потребителей, как те, которые потребители уже осознают, так и скрытые, об удовлетворении которых они еще сами не думали. Эти спекулятивные начинания промоутеров каждый день сызнова революционизируют структуру цен, а посредством этого и величину валовой рыночной ставки процента.

Тот, кто ожидает роста цен, выходит на рынок кредитов как заемщик и готов признать более высокую валовую ставку процента по сравнению с той, которую он готов был признать, если бы ожидал менее значительного роста цен или, наоборот, не ожидал бы роста цен. С другой стороны, кредитор, если он сам прогнозирует рост цен, предоставляет кредиты только в том случае, если валовая ставка оказывается выше, чем она была бы на рынке, где ожидаются менее значительные восходящие ценовые изменения. Заемщика не останавливает более высокая ставка, если его проект имеет такие хорошие перспективы, что допускает более высокие издержки. Кредитор воздержится от выдачи кредитов и сам выйдет на рынок в качестве предпринимателя и покупателя товаров и услуг, если валовая ставка процента не компенсирует ему прибыль, получаемую таким путем. Таким образом, ожидание повышения цен имеет тенденцию стимулировать рост валовой процентной ставки, в то время как ожидание падения цен ведет к ее снижению. Если ожидаемые изменения в структуре цен затрагивают только ограниченную группу товаров и услуг и уравновешиваются ожиданием противоположного изменения цен на другие товары, как происходит в случае отсутствия изменений денежного отношения, то две противоположные тенденции в целом нейтрализуют друг друга. Но если денежное отношение ощутимо изменилось и ожидается общее повышение или падение цен на все товары и услуги, то одна тенденция возобладает. Во всех сделках, предусматривающих отсроченные платежи, появится положительная или отрицательная ценовая премия[Cм.: Fisher I. The Rate of Interest. New York, 1907. P. 77 ff.].

Роль ценовой премии в изменяющейся экономике отличается от той, какую мы приписали ей в изложенной выше гипотетической и неосуществимой схеме. Она не способна полностью устранить, даже если рассматривать только кредитные операции, влияние изменений в денежном отношении; она не может сделать процентные ставки нейтральными. Она не может изменить тот факт, что деньги обладают собственной движущей силой. Даже если бы все действующие лица обладали точным и исчерпывающим знанием количественных данных, характеризующих изменение предложения денег (в широком смысле) во всей экономической системе, о времени, когда произойдут эти изменения, а также о том, кто первым испытает их воздействие, они все равно не могли бы заранее знать, изменится ли и в какой степени спрос на деньги для остатков наличности, а также в какой временной последовательности и в какой степени изменятся цены на товары. Ценовая премия может нейтрализовать влияние изменений в денежном отношении на субстанциональную и экономическую значимость кредитных договоров только в том случае, если ее появление предшествовало изменениям цен, порожденных переменами в денежном отношении. Она была бы результатом логического рассуждения, посредством которого действующие лица пытаются заранее вычислить время и степень этих изменений цен относительно всех товаров и услуг, прямо или косвенно имеющих значение для их собственной удовлетворенности. Однако подобные расчеты невозможны, поскольку для их выполнения требуется совершенное знание будущих условий и оценок.

Возникновение ценовой премии не является результатом арифметической операции, способной обеспечить надежное знание и исключающей неопределенность относительно будущего. Она следствие интерпретации будущего промоутерами и их расчетов, основанных на этом понимании. Она появляется на свет постепенно, по мере того, как сначала некоторые, а затем все больше и больше действующих лиц осознают тот факт, что рынок столкнулся с изменениями денежного отношения под действием  денежных факторов, а  следовательно, и с определенным образом ориентированной тенденцией. Ценовая премия появляется только тогда, когда люди начинают продавать и покупать с целью извлечь выгоду из этой тенденции.

Необходимо уяснить, что ценовая премия представляет собой результат спекуляции, предвосхищающей изменения в денежном отношении. В случае ожидающегося сохранения инфляционной тенденции она вызывается уже первыми признаками явления, которое позднее, когда станет всеобщим, будет названо бегством в реальные ценности и в конечном счете породит ажиотажный бум и крушение денежной системы. Как и в любом другом случае интерпретации будущих событий, спекулянт может ошибаться, инфляционная или дефляционная динамика может остановиться или замедлиться, а цены будут отличаться от ожидаемых.

Увеличившаяся склонность продавать или покупать, порождающая ценовую премию, как правило, раньше и в большей степени оказывает влияние на краткосрочные кредиты, чем на долгосрочные. Если это так, то ценовая премия сначала оказывает воздействие на рынок краткосрочных кредитов и только потом, вследствие взаимосвязанности всех частей рынка, также и на рынок долгосрочных кредитов. Однако в некоторых случаях ценовая премия в долгосрочных кредитах появляется независимо от того, что происходит с краткосрочными кредитами. Особенно ярко это проявлялось в международном кредитовании в то время, когда еще был жив международный рынок капитала. В некоторых случаях кредиторы были уверены в краткосрочном поведении национальной валюты той или иной страны; в краткосрочных кредитах, выраженных в этой валюте, ценовая премия отсутствовала или была незначительной. Однако оценка долгосрочных перспектив данной валюты была менее благоприятна, а следовательно, в долгосрочных контрактах предусматривалась значительная ценовая премия. В результате долгосрочные кредиты, выраженные в этой валюте, могли выдаваться только по более высокой ставке, чем кредиты тому же должнику, выраженные в золоте или иностранной валюте.

Мы продемонстрировали одну причину, почему ценовая премия может в лучшем случае практически свести на нет, но не уничтожить полностью, последствия изменений денежного отношения под действием денежных факторов на содержание кредитных сделок. (Вторая причина будет обсуждаться в следующем параграфе.) Ценовая премия всегда отстает от изменений покупательной способности, потому что ее порождают не изменения в предложении денег (в широком смысле), а неизбежно случающееся позже воздействие этих изменений на структуру цен. И только непрекращающаяся инфляция меняет положение дел. Паника валютной катастрофы, ажиотажный спрос характеризуются чрезвычайным ростом не только цен, но и положительной ценовой премии. Никакая валовая процентная ставка, какой бы высокой она ни была, не кажется потенциальному кредитору достаточно высокой, чтобы компенсировать потери, ожидаемые от прогрессирующего снижения покупательной способности денежной единицы. Он воздерживается от кредитования и сам предпочитает покупать реальные блага. На ссудном рынке возникает застой.

4. Ссудный рынок

Валовые ставки процента, установившиеся на ссудном рынке, не являются едиными. В зависимости от индивидуальных характеристик конкретной сделки варьируется предпринимательская компонента, всегда являющаяся их частью. Именно игнорирование этого фактора является одним из самых серьезных недостатков исторических и статистических исследований, посвященных движению процентных ставок. Бессмысленно строить временные ряды на основе процентных ставок открытого рынка или учетных ставок центрального банка. Имеющиеся для построения таких временных рядов данные несопоставимы. Одинаковая учетная ставка центрального банка в разное время обозначает разные вещи. Институциональные условия деятельности центральных и коммерческих банков разных стран и их организованные ссудные рынки настолько отличаются друг от друга, что сравнивать номинальные процентные ставки, не обращая внимание на это многообразие, абсолютно неверно. Нам априори известно, что при прочих равных условиях кредитор стремится предпочесть более высокие валовые процентные ставки более низким, а должник более низкие более высоким. Но прочие условия никогда не равны. На ссудном рынке преобладает тенденция выравнивания валовых процентных ставок по кредитам, у которых идентичны факторы, определяющие величину предпринимательской компоненты и ценовую премию. Это знание дает интеллектуальное средство интерпретации фактов, касающихся истории процентных ставок. Без помощи этого знания имеющийся в нашем распоряжении огромный исторический и статистический материал был бы всего лишь массой бессмысленных цифр. Строя временные ряды цен на конкретные первичные товары, эмпиризм имеет по крайней мере одно очевидное оправдание, заключающееся в том, что ценовые данные относятся к одному физическому объекту. В действительности это оправдание иллюзорно, так как цены относятся не к неизменным физическим свойствам вещей, а к меняющимся ценностям, которые присваивают им действующие субъекты. Однако при изучении процентных ставок нельзя выдвинуть даже этого неудовлетворительного оправдания. Реальные валовые процентные ставки не имеют между собой ничего общего, кроме тех характеристик, которые видит в них теория каталлактики. Они предстают сложными явлениями и их нельзя использовать при создании эмпирической или апостериорной теории процента. Они не могут ни подтвердить, ни опровергнуть того, что экономическая наука утверждает по данной проблеме. При условии тщательного анализа в совокупности со всем знанием, сообщаемым экономической наукой, они являются бесценными документами для экономической истории, но они бесполезны для экономической теории.

Обычно различают рынок краткосрочных займов (денежный рынок) и рынок долгосрочных займов (рынок капитала). Более глубокий анализ, классифицируя ссуды по их продолжительности, должен пойти дальше. Кроме того, существуют различия в отношении юридической стороны соответствующих соглашений. Одним словом, ссудный рынок неоднороден. Но самые заметные различия возникают благодаря содержащейся в валовой процентной ставке предпринимательской компоненте. Именно ее имеют в виду люди, утверждая, что кредит основан на доверии.

Причиной взаимосвязи всех секторов ссудного рынка и установившихся на них валовых процентных ставок является неустранимая устремленность чистых процентных ставок, входящих в состав валовых процентных ставок, к конечному состоянию первоначального процента. Относительно этой тенденции теория каталлактики может рассматривать рыночную ставку процента, как если бы она была единым феноменом, и абстрагироваться от предпринимательской компоненты, всегда присутствующей в составе валовых ставок, и ценовой премии, присутствующей в них от случая к случаю.

Цены всех товаров и услуг в каждый момент времени движутся к конечному состоянию. Если это конечное состояние когда-либо будет достигнуто, то отношение между ценами на настоящие и будущие блага будет первоначальным процентом. Однако изменяющаяся экономика никогда не достигает идеального конечного состояния. Постоянно появляется новая информация, отклоняющая ценовой тренд от движения к предыдущей цели другому конечному состоянию, которому могла соответствовать другая ставка первоначального процента. В ставке первоначального процента не больше постоянства, чем в ценах и заработной плате.

Люди, предусмотрительная деятельность которых направлена на согласование применения факторов производства с происходящими изменениями, а именно предприниматели и промоутеры опираются в своих расчетах на цены, ставки заработной платы и процентные ставки, определенные рынком. Они обнаруживают расхождение между сегодняшними ценами на комплиментарные факторы производства и прогнозируемыми ценами на конечную продукцию минус рыночная ставка процента и стремятся извлечь из этого прибыль. Роль процентной ставки в размышлениях планирующего предпринимателя очевидна. Она показывает ему, как далеко он может пойти, отвлекая факторы производства от использования для удовлетворения потребностей более близкого будущего и направляя их на удовлетворение потребностей более отдаленного будущего. Процентная ставка определяет, какой период производства в каждом конкретном случае соответствует разнице в оценках публикой ценности настоящих и будущих благ. Она удерживает его от начинания проектов, выполнение которых не согласуется с ограниченным количеством капитальных благ, обеспечиваемых сбережениями публики.

Именно в оказании влияния на эту первичную функцию ставки процента может проявиться специфическое действие движущей силы денег. Изменения  денежного отношения под действием денежных факторов могут в определенных условиях повлиять сначала на ссудный рынок, а только потом на цены товаров и труда. Увеличение или уменьшение предложения денег (в широком смысле) может увеличить или уменьшить предложение денег на ссудном рынке, а следовательно, повысить или понизить валовую рыночную ставку процента, несмотря на то, что не произошло никакого изменения ставки первоначального процента. Если это случается, то рыночная ставка отклоняется от величины, которой требуют значение первоначального процента и наличный запас капитальных благ, предназначенных для производства. В таком случае рыночная ставка процента не выполняет функцию направления предпринимательских решений. Она сводит на нет все расчеты предпринимателя и отклоняет его действия от тех направлений, где они максимально удовлетворяли бы наиболее насущные нужды потребителей.

Тогда необходимо уяснить второй важный факт. Если при прочих равных условиях предложение денег (в широком смысле) увеличивается или уменьшается и тем самым создается общая тенденция роста или падения цен, то появляется положительная или отрицательная ценовая премия, которая повышает или понижает валовую рыночную процентную ставку. Но если изменения денежного отношения сначала оказывают воздействие на ссудный рынок, то они вызывают лишь противоположные изменения в конфигурации валовых рыночных процентных ставок. В то время как для того, чтобы привести рыночные процентные ставки в соответствие с денежным отношением, потребуется положительная или отрицательная ценовая премия, в действительности валовые процентные ставки упадут или повысятся. Это еще одна причина, почему ценовая премия не может полностью устранить влияние изменений денежного отношения под действием денежных факторов на содержание договоров относительно отсроченных выплат. Как было показано выше, ее действие начинается слишком поздно, она отстает от изменений покупательной способности. Итак, мы видим, что при определенных обстоятельствах силы, действующие в противоположном направлении, проявляются на рынке раньше, чем соответствующая ценовая премия.

5. Влияние изменений денежного отношения на первоначальный процент

Как и любое изменение рыночной информации, изменения денежного отношения могут оказать влияние на ставку первоначального процента. Согласно взглядам сторонников инфляционистской точки зрения на историю, инфляция в целом способствует повышению доходов предпринимателей. Они рассуждают следующим образом: цены на товары растут быстрее и до более высокого уровня, чем ставки заработной платы. С одной стороны, это неблагоприятно влияет на рабочих и служащих, работающих по найму, т.е. на те классы, которые расходуют большую часть своего дохода на потребление и сберегают немного, вынуждая их ограничивать свои расходы. С другой стороны, страта собственников, склонность к сбережению значительной части дохода у которых намного выше, оказывается в более благоприятном положении. Они не осуществляют пропорционального увеличения своего потребления, но при этом увеличивают свои сбережения. Таким образом, в сообществе в целом появляется тенденция к более интенсивному накоплению нового капитала. Дополнительные инвестиции представляют собой результат ограничения потребления, наложенного на ту часть населения, которая потребляет непропорционально большую часть годового объема производства экономической системы. Эти принудительные сбережения понижают ставку первоначального процента. Это увеличивает темп экономического развития и скорость совершенствования технологических методов производства.

Действительно, подобные принудительные сбережения могут порождаться инфляционным оживлением и иногда возникали в прошлом. Изучая влияние изменений денежного отношения на величину процентных ставок, нельзя игнорировать тот факт, что при определенных обстоятельствах эти изменения могут и в самом деле изменить ставку первоначального процента. Но надо учитывать также и ряд других факторов.

Во-первых, следует понимать, что причиной принудительных сбережений не обязательно является инфляция. В каждом случае инфляции наличие отставания роста ставок заработной платы от роста цен зависит от конкретных обстоятельств. Тенденция падения реальных ставок заработной платы не является неизбежным следствием снижения покупательной способности денежной единицы. Может получиться так, что номинальные ставки заработной платы растут в большей степени или быстрее, чем цены на товары[Здесь мы исследуем положение дел на свободном рынке труда. Относительно аргументов, выдвинутых лордом Кейнсом, см. с. 728 и 743.].

Кроме того, необходимо помнить, что большая склонность более состоятельных классов к экономии и накоплению капитала представляет собой психологический, а не праксиологический факт. Может случиться, что люди, которым инфляционное оживление обеспечивает дополнительные доходы, не сберегают и инвестируют прибавку, а используют ее на увеличение личного потребления. Невозможно предсказать с аподиктической определенностью, характеризующей все теоремы экономической науки, каким образом будут действовать те, кто выиграл от инфляции. История может рассказать нам о том, что происходило в прошлом. Но она не может утверждать, что это должно произойти в будущем.

Было бы серьезной ошибкой игнорировать тот факт, что инфляция также вызывает к жизни силы, ведущие к проеданию капитала. Одним из последствий этого является искажение экономического расчета и данных бухгалтерского учета феномен иллюзорной или мнимой прибыли. Если годовые нормы амортизации определены таким образом, что не учитывают того, что замена изношенного оборудования потребует больших затрат, чем та сумма, за которую оно было куплено в прошлом, то эти нормы будут явно недостаточными. Та же самая ошибка будет совершена и в том случае, если при продаже запасов и выпускаемой продукции всю разницу между ценой приобретения и ценой реализации провести как выигрыш. Не меньшей иллюзией было бы считать прибылью рост цен на складские запасы и недвижимость. Именно подобные мнимые доходы заставляют людей верить в то, что инфляция приводит к всеобщему процветанию. Они чувствуют себя счастливыми, щедро тратят деньги и наслаждаются жизнью. Они благоустраивают дома, возводят огромные особняки и становятся завсегдатаями увеселительных заведений. Тратя мнимые доходы фантастический результат ложных расчетов они проедают капитал. Не имеет значения, кто именно проедает капитал. Это могут быть предприниматели или фондовые спекулянты. Это могут быть наемные работники, чьи требования более высокой заработной платы удовлетворяются беззаботными работодателями, считающими, что они день ото дня становятся богаче. Это могут быть люди, которые содержатся за счет налогов, поглощающих значительную часть мнимой прибыли.

В конце концов, с развитием инфляции все больше и больше людей осознают снижение покупательной способности. Для тех, кто самостоятельно не занимается коммерческой деятельностью и не знаком с функционированием фондового рынка, основными средствами сбережения являются накопление сберегательных вкладов, покупка облигаций и страхование жизни. Инфляция наносит ущерб всем этим видам сбережений. Тем самым отбивается охота к сбережению и стимулируется расточительство. Крайняя реакция публики бегство в реальные ценности является отчаянной попыткой спасти последнее от полного разорения. С точки зрения сохранения капитала это не выход, а чрезвычайная мера. В лучшем случае она позволяет спасти только часть средств сберегателей.

Таким образом, основной тезис поборников инфляционизма и экспансионизма весьма слаб. Можно признать, что в прошлом инфляция иногда, но не всегда, имела своим результатом принудительные сбережения и увеличение наличного капитала. Однако это не означает, что и в будущем она должна вызывать такие же последствия. Наоборот, необходимо отдавать себе отчет, что в нынешних обстоятельствах, в условиях инфляции, силы, способствующие проеданию капитала, преобладают над силами, способствующими накоплению капитала. При любом раскладе окончательный результат воздействия этих изменений на сбережения, капитал и первоначальную ставку процента зависит от того, как складываются обстоятельства в каждом конкретном случае.

То же самое верно с необходимыми поправками и в отношении аналогичных последствий и результатов дефляционистских или редукционистских действий.

6. Влияние инфляции и кредитной экспансии на валовую рыночную ставку процента

Каким бы ни было окончательное влияние инфляционного или дефляционного движения цен на величину ставки первоначального процента, нет никакого соответствия между ней и временными изменениями валовой рыночной ставки процента вследствие изменений денежного отношения под действием денежных факторов. Если приток или отток денег и заместителей денег в рыночной системе сначала оказывает воздействие на ссудный рынок, это временно нарушает согласованность валовых процентных ставок и ставки первоначального процента. Рыночная ставка растет или падает за счет уменьшения или увеличения предложения кредитных средств без всякой связи с изменениями первоначальной ставки процента, которые могут произойти в дальнейшем вследствие изменения денежного отношения. Рыночная ставка отклоняется от величины, определенной значением первоначальной ставки процента, и начинают действовать силы, стремящиеся вновь согласовать их с отношением, соответствующим первоначальному проценту. На протяжении периода времени, необходимого для согласования, величина первоначального процента может изменяться, и это изменение также может быть вызвано инфляционным или дефляционным процессом, ставшим причиной отклонения. Тогда конечная ставка первоначального процента, определяющая конечную рыночную ставку, цель корректирующего процесса, это не та же самая ставка, которая преобладала накануне рассогласования. Это явление может повлиять на специфику процесса корректировки, но не на его сущность.

Феномен, подлежащий изучению, состоит в следующем: ставка первоначального процента определяется скидкой на будущие блага по сравнению с настоящими. По своей природе она не зависит от предложения денег и заместителей денег, несмотря на то, что изменения такого предложения могут оказывать косвенное влияние на ее значение. Но изменения денежного отношения могут оказывать влияние на валовую рыночную ставку процента. Может иметь место корректировка. Какова природа процесса, являющегося ее причиной?

В этом параграфе нас интересуют только инфляция и кредитная экспансия. Для простоты мы предположим, что все дополнительное количество денег и заместителей денег попадает на ссудный рынок и только через выданные кредиты в остальные сектора рынка. Это в точности соответствует ситуации расширения фидуциарного кредита[О колебаниях длинных волн см. с. 537.].

Здесь мы снова должны обратиться к ценовой премии. Как уже отмечалось, в самом начале кредитной экспансии положительной ценовой премии не возникает. Ценовая премия не может появиться до тех пор, пока дополнительное предложение денег (в широком смысле) не начнет оказывать влияния на цены товаров и услуг. Но пока продолжается кредитная экспансия и на ссудный рынок выбрасываются все новые и новые порции инструментов, не имеющих покрытия, продолжается давление на валовую рыночную ставку процента. Валовая рыночная ставка будет расти за счет положительной ценовой премии, которая с развитием процесса экспансии будет непрерывно расти. Но так как кредитная экспансия продолжается, то валовая рыночная ставка не достигает значения, при котором она покрывала бы и первоначальный процент, и ценовую премию.

Этот момент необходимо подчеркнуть, поскольку он подрывает привычные методы оценки, с помощью которых люди отличают низкие процентные ставки от высоких. Обычно в расчет берется просто арифметическая величина ставок или тенденции, отражающей их движение. В общественном мнении сложились определенные представления о нормальной ставке, где-то между 3 и 5%. Когда рыночная ставка поднимается выше этого значения или когда рыночные ставки безотносительно к их арифметическому отношению поднимаются выше своего предыдущего значения, люди считают, что имеют право говорить о высоких или растущих процентных ставках. В противовес этим ошибкам необходимо подчеркнуть, что в условиях общего роста цен (падения покупательной способности денежной единицы) валовую рыночную процентную ставку можно считать неизменной по сравнению с периодом в целом неизменной покупательной способности только в том случае, если она включает в целом адекватную положительную ценовую премию. В этом смысле учетная ставка Рейхсбанка Германии,  равная 90%,  была в конце 1923 г. низкой смехотворно низкой, так как существенно отставала от ценовой премии и не оставляла ничего другим компонентам валовой рыночной процентной ставки. По сути дела, то же самое происходит в каждом случае длительной кредитной экспансии. В ходе любой кредитной экспансии валовые рыночные процентные ставки растут, но тем не менее они являются низкими, так как не соответствуют величине, требуемой ожидающимся в дальнейшем общим ростом цен.

Анализируя кредитную экспансию, давайте предположим, что процесс приведения экономической системы в соответствие с состоянием рынка и движение к установлению конечных цен и процентных ставок нарушаются с появлением новой информации, а именно дополнительного количества инструментов, не имеющих покрытия, предлагаемых на ссудном рынке. При валовой рыночной ставке, существовавшей накануне этих пертурбаций, все те, кто был готов занять деньги по этой ставке, с поправкой в каждом случае на предпринимательскую компоненту, могут занять столько, сколько пожелают. Дополнительные кредиты можно разместить только при более низкой валовой рыночной ставке. Не имеет значения, выражается ли падение валовой рыночной ставки в арифметическом уменьшении процентов, оговариваемых в кредитных договорах. Может случиться, что номинальные процентные ставки останутся неизменными и что расширение проявит себя в том, что по этим ставкам будут выданы кредиты, которые ранее нельзя было выдать из-за величины предпринимательской компоненты, которую следовало включить. Этот результат также означает снижение валовых рыночных ставок и приводит к тем же последствиям.

Снижение валовой рыночной процентной ставки влияет на расчеты предпринимателя относительно перспектив прибыльности рассматриваемых проектов. Процентные ставки являются статьями расчетов планирующего свои действия делового человека наряду с факторами производства, ставками заработной платы и прогнозируемыми будущими ценами на выпускаемые изделия. Результат этих расчетов показывает, окупится ли данный проект, какие инвестиции можно осуществить при данном состоянии отношения оценок публикой ценности будущих благ по сравнению с настоящими благами. Он согласует действия предпринимателя с этой оценкой, отсеивая проекты, реализация которых не будет одобрена публикой из-за требуемой ими продолжительности времени ожидания. Полученный результат заставит его применить наличный запас капитальных благ таким образом, чтобы максимально удовлетворить наиболее насущные желания потребителей.

Но в данный момент снижение процентных ставок искажает расчеты предпринимателя. Хотя количество капитальных благ в его распоряжении не увеличилось, в расчетах используются цифры, которые использовались бы только в том случае, если такое увеличение имело бы место. Поэтому результат расчетов обманчив. Некоторые проекты кажутся прибыльными и осуществимыми, в то время как корректный расчет, основывающийся на процентной ставке, не искаженной кредитной экспансией, показал бы их неосуществимость. Предприниматели приступают к реализации этих проектов. Стимулируется деловая активность. Начинается бум.

Дополнительный спрос со стороны предпринимателей, осуществляющих расширение операций, способствует росту цен на товары производственного назначения и ставок заработной платы. С ростом последних цены на потребительские товары также растут. Кроме того, и предприниматели вносят свой вклад в рост цен на потребительские товары, так как и они тоже готовы потреблять больше, введенные в заблуждение мнимыми доходами, которые демонстрирует их бухгалтерская отчетность. Если бы выросли только цены на товары производственного назначения, а на ценах потребительских товаров это не отразилось, предприниматели бы забеспокоились. У них появились бы сомнения относительно разумности их планов, поскольку рост издержек производства нарушил бы их расчеты. Но они успокоены усилившимся спросом на потребительские блага, что позволяет расширять продажи, невзирая на растущие цены. Таким образом, они уверены, что производство окупится несмотря на более высокие издержки. Они решают продолжать начатое.

Разумеется, для того, чтобы продолжать производство в расширенном масштабе, вызванном ростом кредита, все предприниматели, как те, кто расширил свою деятельность, так и те, кто сохранил прежние объемы производства, нуждаются в дополнительных средствах, поскольку издержки производства стали выше. Если кредитная экспансия заключается в однократном неповторяющемся вливании в ссудный рынок некоторого количества инструментов, не имеющих покрытия, то бум очень скоро прекращается. Предприниматели не могут добыть средства, необходимые им для дальнейшего ведения дела. Валовая рыночная ставка процента повышается, поскольку возросший спрос на кредиты не уравновешен соответствующим количеством денег, предназначенных для предоставления кредитов. Цены на товары падают, так как одни предприниматели распродают запасы, а другие ограничивают покупки. Деловая активность опять снижается. Бум завершается, поскольку силы, вызвавшие его, больше не действуют. Влияние дополнительного количества фидуциарного кредита на цены и ставки заработной платы исчерпывает себя. Цены, ставки зарплаты и остатки наличности индивидов согласованы с новым денежным отношением; их движение к конечному состоянию, соответствующему этому денежному отношению, не нарушается дальнейшими вливаниями дополнительных инструментов, не имеющих покрытия. Ставка первоначального процента, приведенная в соответствие с новой структурой рынка, полностью отражается в валовой рыночной ставке процента. Валовая рыночная ставка процента больше не подвергается возмущающему влиянию изменений предложения денег (в широком смысле) под действием денежных факторов.

Основной недостаток всех попыток объяснить бум а именно общую тенденцию расширения производства и роста всех цен без обращения к изменениям в предложении денег или инструментов, не имеющих покрытия, заключается в том, что они игнорируют это обстоятельство. Общее повышение цен может произойти только в том случае, если упадет предложение всех товаров или увеличится предложение денег (в широком смысле). Ради поддержания дискуссии предположим на мгновение, что неденежные  объяснения  бума и циклов производства верны.  Цены повышаются, деловая активность расширяется, хотя никакого увеличения предложения денег не произошло. Тогда очень скоро должна возникнуть тенденция снижения цен, спрос на кредиты должен увеличиться, валовые рыночные процентные ставки должны повыситься и мимолетный бум прекратится. Фактически любая неденежная теория цикла производства неявно предполагает или по логике должна предполагать, что кредитная экспансия явление, сопутствующее буму[Cм.: Хаберлер Г. Процветание и депрессии. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1960. С. 39.]. Она не может не признать, что в отсутствие кредитной экспансии бум не может возникнуть и что увеличение предложения денег (в широком смысле) является необходимым условием общего повышательного движения цен. Таким образом, при ближайшем рассмотрении формулировки неденежных объяснений циклических колебаний сжимаются до утверждения, что кредитная экспансия, будучи необходимым спутником бума, сама по себе недостаточна для того, чтобы его вызвать, и для его появления требуются дополнительные условия.

Тем не менее даже в этом ограниченном смысле неденежные доктрины бессодержательны и бесполезны. То, что любая кредитная экспансия должна вызвать описанный выше бум, лежит на поверхности. Склонность кредитной экспансии вызывать бум не развивается в тенденцию только в том случае, если одновременно она уравновешивается действием другого фактора. Бум не возникнет, если, к примеру, в то время, как банки расширяют кредит, ожидается, что правительство с помощью налогов изымет всю избыточную прибыль или что оно остановит дальнейшее развитие кредитной экспансии, как только подбрасывание средств приведет к росту цен. Предприниматели воздержатся от расширения своих предприятий с помощью дешевых кредитов, предлагаемых банками, поскольку они не ожидают увеличения своих доходов. Этот факт необходимо упомянуть, потому что он объясняет провал политики государственного субсидирования в рамках Нового курса и другие события 30-х годов.

Бум может продолжаться только до тех пор, пока кредитная экспансия развивается ускоряющимися темпами. Как только дополнительные количества инструментов, не имеющих покрытия, перестают выбрасываться на ссудный рынок, бум сейчас же прекращается. Но он не может продолжаться вечно, даже если инфляция и кредитная экспансия будут продолжаться до бесконечности. Он столкнется с естественными ограничениями, препятствующими безграничному расширению фидуциарного кредита. Он приведет к ажиотажному спросу и краху всей денежной системы.

Сущность денежной теории заключается в познании того, что изменения денежного отношения под действием денежных факторов не оказывают одновременного и одинакового по силе влияния на цены, ставки заработной платы и процентные ставки. Если бы не было этой неравномерности, то деньги были бы нейтральны; изменение денежного отношения не оказывало бы никакого влияния ни на структуру производства, объемы и отраслевую структуру производства в различных отраслях промышленности, ни на потребление, богатство и доход различных слоев населения. Тогда валовая рыночная ставка процента также не испытывала бы никакого влияния ни временного, ни постоянного со стороны изменений в области денег и фидуциарного кредита. Ставка первоначального процента может измениться вследствие изменений в богатстве и доходах индивидов, причиной которых может стать эта неравномерность. То, что помимо изменений ставки первоначального процента временному влиянию подвергается валовая рыночная ставка, само по себе есть проявление этой неравномерности. Если дополнительные деньги попадают в экономическую систему таким образом, что они достигают ссудного рынка уже после того, как заставили повыситься товарные цены и ставки заработной платы, то непосредственное временное воздействие на валовую рыночную процентную ставку либо будет незначительным, либо будет совершенно отсутствовать. Чем быстрее дополнительное предложение денег или инструментов, не имеющих покрытия, достигает ссудного рынка, тем более сильному воздействию подвергается валовая рыночная процентная ставка.

Когда в условиях кредитной экспансии весь дополнительный объем заместителей денег в виде кредитов направляется в производство, то оно расширяется. Предприниматели приступают либо к горизонтальному расширению производства (т.е. расширению производства без удлинения периода производства в конкретной отрасли), либо к вертикальному расширению (т.е. удлинению периода производства). В любом случае дополнительные заводы требуют дополнительных ресурсов. Но объем капитальных благ, предназначенных для инвестирования, не увеличился. Не создала кредитная экспансия и тенденцию к ограничению потребления. Правда, как указывалось выше при рассмотрении принудительных сбережений, по ходу развития экспансии часть населения будет вынуждена ограничивать потребление. Но превысят ли принудительные сбережения этой группы людей увеличение потребления со стороны других групп людей и приведет ли это к чистому увеличению совокупных сбережений в экономической системе в целом, зависит от специфических обстоятельств каждого конкретного случая кредитной экспансии. При любом раскладе немедленным последствием кредитной экспансии является увеличение потребления со стороны тех наемных работников, заработная плата которых возросла за счет усилившегося спроса на труд, предъявляемого расширяющими дело предпринимателями. Ради поддержания дискуссии предположим, что увеличившееся потребление наемных работников, выигравших от инфляции, равно принудительным сбережениям тех, кто пострадал от инфляции, и что общий объем потребления не изменился. Тогда ситуация такова: производство изменилось таким образом, что продолжительность времени ожидания увеличилась. Но спрос на потребительские блага не упал до такой степени, чтобы растянуть наличный запас на более длительный период. Разумеется, это приведет к повышению цен на потребительские блага и тем самым вызовет тенденцию к вынужденным сбережениям. Однако рост цен на потребительские блага усилит склонность производства к расширению. На основании того, что спрос и цены повышаются, предприниматели сделают вывод что стоит и дальше делать вложения и производить больше. Они продолжают в том же духе и их еще более активная деятельность вызывает дальнейший рост цен на товары производственного назначения, ставки заработной платы, а тем самым и цен на потребительские товары. Производство быстро растет, пока банки все больше и больше расширяют кредит.

Накануне кредитной экспансии были задействованы те производственные процессы, которые при данном состоянии рынка считались прибыльными. Система двигалась по направлению к состоянию, в котором все стремящиеся работать наемные работники были бы полностью задействованы, а необратимые факторы производства использовались бы в той мере, в какой это позволяли спрос потребителей и имеющийся запас неспецифических материальных ресурсов и труда. Дальнейшее расширение производства возможно только в том случае, если посредством дополнительной экономии, т.е. произведенного, но не потребленного излишка, увеличится объем капитальных благ. Отличительной чертой бума, вызванного кредитной экспансией, является то, что необходимых дополнительных капитальных благ не было в наличии. Капитальные блага, требующиеся для расширения деловой активности, необходимо было отвлечь от других направлений использования.

Пусть р обозначает общий запас капитальных благ накануне кредитной экспансии, а g общий объем потребительских благ, который р через определенный период времени может обеспечить для потребления, не нанося вреда дальнейшему производству. Теперь предприниматели, соблазненные кредитной экспансией, приступают к производству дополнительного количества g3 тех же благ, которые они обычно производят, и количества g4 тех благ, которые прежде ими не производились. Для производства g3 необходим запас капитальных благ р3, а для производства g4 запас капитальных благ р4. Но так как в соответствии с нашим допущением объем имеющихся капитальных благ остался неизменным, то количества р3 и р4 не хватает. Именно в этом состоит отличие искусственного бума, созданного кредитной экспансией, от нормального расширения производства, которое может быть вызвано только добавлением р3 и р4 к р.

Пусть r обозначает объем капитальных благ (из валовой производственной выручки за определенный период времени), который необходимо реинвестировать для замены использованных в производстве частей р. Если r используется в целях этой замены, то в следующий период времени можно вновь произвести объем потребительских благ g; если же r отвлекается с этого направления, то р будет уменьшено на r, а р  r в следующем периоде времени произведут только g  a. Далее мы можем предположить, что система, в которой протекает кредитная экспансия, является развивающейся системой. В так называемом нормальном режиме в период времени, предшествовавший кредитной экспансии, она производила излишек капитальных благ р1 + р2. Если бы не случилось вмешательства кредитной экспансии, то р1 был бы использован для производства дополнительного количества g1 производившихся и прежде потребительских благ, а р2 для производства запаса g2 благ, до этого не производившихся. Общий объем капитальных благ, которые имеются в распоряжении предпринимателей и в отношении которых они могут строить планы, равен r + p1 + p2. Но обманутые дешевизной денег, они ведут себя так, как если бы в их распоряжении были r + p1 + p2 + p3 + p4, и как если бы они были в состоянии произвести не только g + g1 + g2, но сверх этого также g3 + g4. Они  перебивают друг другу цены, конкурируя за часть запаса капитальных благ, не достаточного для осуществления их излишне амбициозных планов.

В итоге повышение цен на товары производственного назначения может в самом начале обогнать рост цен на потребительские товары. Поэтому оно может создать тенденцию падения первоначальной ставки процента. Но в дальнейшем, по ходу экспансионистского оживления рост цен на потребительские товары опередит повышение цен на товары производственного назначения. Повышение заработной платы и жалованья, а также дополнительных доходов капиталистов, предпринимателей и фермеров, хотя в значительной степени являющееся лишь видимостью, усиливает спрос на потребительские блага. Нет необходимости заниматься разбором утверждения сторонников кредитной экспансии о том, что посредством принудительных сбережений бум может реально увеличить совокупное предложение потребительских благ. В любом случае не подлежит сомнению, что повышенный спрос на потребительские товары обрушивается на рынок тогда, когда дополнительные инвестиции еще не могут произвести конечную продукцию. Пропасть, разделяющая цены на настоящие и на будущие блага, становится еще шире. Тенденция к росту ставки первоначального процента сменяется противоположной тенденцией, которая может начать действовать на ранних стадиях экспансии.

Тенденция роста ставки первоначального процента и появление положительной ценовой премии объясняют некоторые характерные свойства бума. Банки сталкиваются с усилением спроса на кредиты, предъявляемого со стороны производства. Предприниматели готовы занимать деньги под более высокие валовые ставки процента. Они продолжают заимствования несмотря на то, что банки назначают больший процент. Арифметически валовые процентные ставки становятся выше, чем они были накануне экспансии.  Тем не менее  каталлактически они ниже значения, при котором они покрывали бы первоначальный процент плюс предпринимательская компонента и ценовая премия. Банки считают, что они сделали все, чтобы остановить неразумные спекуляции, выдавая кредиты на более тяжелых условиях. Они полагают, что критики, обвиняющие их в раздувании лихорадочного ажиотажа, не правы. Они не могут понять, что, выбрасывая на рынок все больше и больше инструментов, не имеющих покрытия, они фактически разжигают бум. Именно постоянное увеличение предложения инструментов, не имеющих покрытия, создает, питает и разгоняет бум. Состояние валовых рыночных процентных ставок всего лишь результат этого роста. Если кто-то желает узнать, осуществляется ли кредитная экспансия, он должен смотреть на состояние предложения инструментов, не имеющих обеспечения, а не на арифметическое значение процентных ставок.

Обычно бум описывается как перенакопление. Однако дополнительные вложения возможны только в той мере, в какой существует дополнительное предложение капитальных благ. Так как, не считая вынужденных сбережений, сам по себе бум приводит не к ограничению, а скорее к увеличению потребления, он не способен обеспечить дополнительных капитальных благ для новых инвестиций. Суть бума, вызванного кредитной экспансией, не в перенакоплении, а в том, что вложения направляются не туда, т.е. в ошибочных вложениях. Предприниматели используют наличный запас r + p1 + p2, как если бы у них в распоряжении был запас r + p1 + p2 + p3 + p4. Они приступают к расширению инвестиций, масштабность которых не подкрепляется наличными капитальными благами. Их проекты не осуществимы из-за недостаточного запаса капитальных благ. Рано или поздно они потерпят неудачу. Неминуемый конец кредитной экспансии сделает совершенные ошибки очевидными. Построенные заводы невозможно использовать, потому что нет заводов, производящих комплиментарные факторы производства; продукцию других заводов невозможно продать, поскольку потребители стремятся покупать другие товары, которые, однако, не производятся в достаточных количествах; строительство других заводов невозможно продолжить и завершить, так как стало очевидно, что они не окупятся.

Ошибочное мнение, что сущность бума заключается в перенакоплении, а не в неправильном инвестировании, своей распространенностью обязано привычке оценивать все просто на основании чувств и ощущений. Наблюдатель замечает только видимые ошибочные инвестиции и не может понять, что эти начинания являются ошибочными только потому, что не хватает других заводов необходимых для производства комплиментарных факторов производства и для производства потребительских благ, потребность в которых более настоятельна. Технологические условия делают необходимым начинать расширение производства с расширения заводов, производящих блага тех порядков, которые расположены дальше всего от готовых потребительских благ. Для того, чтобы расширить производство обуви, одежды, автомобилей, мебели, домов, следует начать с увеличения производства чугуна, стали, меди и тому подобных товаров. Используя запас r + p1 + p2,  достаточный для производства a + g1 + g2, как если бы это было r + p1 + p2 + p3 + р4 и достаточно для производства a + g1 + g2 + g3 + g4, сначала необходимо увеличить производство тех продуктов и зданий, которые по физическим причинам требуются прежде всего. Весь класс предпринимателей находится как бы в положении строителя-подрядчика, задача которого возведение здания из ограниченных запасов строительных материалов. Если человек переоценивает количество наличного запаса, то он намечает план, для реализации которого средств, находящихся в его распоряжении, недостаточно. Он раздувает смету земляных и фундаментных работ и лишь впоследствии по ходу строительства обнаруживает, что ему не хватает материалов, необходимых для завершения постройки. Очевидно, что ошибка нашего строителя не в перенакоплении, а в ненадлежащем использовании средств, которые находятся в его распоряжении.

Так же неправильно считать, что к кризису приводит чрезмерный перевод оборотного капитала в основной капитал. Каждый предприниматель в отдельности, сталкиваясь с нехваткой кредита во время кризиса, действительно сожалеет, что потратил слишком много средств на расширение своего завода и приобретение капитального оборудования; его положение было бы лучше, если бы капитал, израсходованный для этих целей, сейчас можно было использовать для текущего ведения дела. Однако в момент перелома тенденции, когда внезапный подъем сменяется депрессией, не существует недостатка в сырье, материалах, полуфабрикатах, продуктах питания. Наоборот, кризис как раз характеризуется тем, что эти товары предлагаются в таких количествах, что цены на них резко падают.

В связи с этим становится понятно, почему расширение производственных мощностей и увеличение объемов производства в тяжелой промышленности, а также производства средств производства является самым очевидным признаком бума. Редакторы финансовой и коммерческой хроники были правы, выбрав более 100 лет назад в качестве показателя деловых колебаний объемы производства этих отраслей, а также строительства. Они ошибались только в отношении перенакопления.

Разумеется, бум также оказывает влияние на отрасли, производящие потребительские товары. Они также больше инвестируют и расширяют свои производственные возможности. Однако не всегда новые заводы и пристройки к уже существующим  заводам предназначены для производства именно тех товаров, потребность в которых наиболее настоятельна. Они  вполне  могут  быть частью плана,  направленного на производство r + g1 + g2 + g3 + g4. Провал этого завышенного плана обнажает его неуместность.

Бум не всегда сопровождается резким ростом цен на предметы потребления. Безусловно, увеличение количества инструментов, не имеющих покрытия, потенциально всегда заставляет цены расти. Но может случиться так, что силы, действующие в то же самое время в противоположном направлении, достаточно сильны, чтобы удержать рост цен в узких границах или даже полностью его исключить. Исторический период, на протяжении которого ровное функционирование рыночной экономики постоянно прерывалось экспансионистскими авантюрами, был эпохой непрерывного экономического прогресса. Устойчивое накопление нового капитала сделало возможным совершенствование технологий. Выпуск на единицу затрат увеличивался и производство наполняло рынки дешевыми товарами во все увеличивающемся количестве. Если бы одновременное увеличение предложения денег (в широком смысле) было менее обильным, чем в действительности, то сформировалась бы тенденция снижения цен на все товары. Как реальное историческое явление кредитная экспансия всегда осуществлялась в окружении мощных факторов, противодействующих тенденции роста цен. Как правило, в равнодействующей столкновения противоположных сил верх одерживали те, которые способствовали росту цен. Однако были и исключительные случаи, когда повышательное движение цен были, очень слабым. Самым известным примером является бум 19261929 гг. в Америке[Cм.: Rothbard M.N. America's Great Depression. Princeton, 1963.].

На сущностные свойства кредитной экспансии эти индивидуальные комбинации рыночных данных не оказывают никакого влияния. Предприниматели начинают определенные проекты не под влиянием высоких или низких цен как таковых, а из-за разницы между ценами производства, включающими процент на необходимый капитал, и ожидаемыми ценами на конечную продукцию. Понижение валовой ставки процента, причиной которого является кредитная экспансия, всегда приводит к тому, что некоторые проекты, ранее не обещавшие прибыли, теперь кажутся прибыльными. Это склоняет производство использовать r + p1 + p2 таким образом, как если бы это было r + p1 + p2 + p3 + p4. Складывающаяся структура вложений и производственной деятельности не согласуется с реальным запасом капитальных благ и в конце концов должна рухнуть. То, что иногда соответствующие ценовые изменения, происходя на фоне общей тенденции повышения покупательной способности, не разворачивают ее в противоположную сторону, а лишь устанавливают состояние, которое в целом можно назвать ценовой стабильностью, просто видоизменяет некоторые второстепенные детали этого процесса.

Но какими бы ни были обстоятельства, очевидно, что никакие манипуляции банков не могут обеспечить экономическую систему капитальными благами. Для устойчивого расширения производства нужны дополнительные капитальные блага, а не деньги или инструменты, не имеющие покрытия. Бум, вызванный кредитной экспансией, построен на песке банкнот и депозитов. Он должен закончиться крахом.

Обвал происходит, как только банки, напуганные ускоренным темпом бума, прекращают кредитную экспансию. Бум может продолжаться только до тех пор, пока банки готовы свободно предоставлять столько кредитов, сколько требуется производству для выполнения своих избыточных проектов, крайне противоречащих реальному состоянию предложения факторов производства и оценкам потребителей. Осуществление этих нереальных планов, подсказанных искаженными вследствие политики дешевых денег коммерческими расчетами, может продвигаться вперед только в том случае, если можно получить новые кредиты по валовым процентным ставкам, искусственно заниженным по сравнению с теми, которые установились бы на свободном ссудном рынке. Именно эта маржа придает им обманчивую видимость прибыльности. Перемены в поведении банков не создают кризиса. Они просто делают видимым то опустошение, которое стало следствием ошибок производства, совершенных в период бума.

Бум не может длиться бесконечно и в том случае, если бы банки упрямо следовали своей экспансионистской политике. Любая попытка заместить дополнительные инструменты, не имеющие покрытия, несуществующими капитальными благами (а именно количествами р3 и р4) обречена на провал. Если кредитная экспансия вовремя не остановится, то подъем обернется ажиотажным спросом; начнется бегство в реальные ценности и вся денежная система пойдет ко дну. Однако в прошлом банки, как правило, не доводили дело до крайностей. Они внимали сигналу тревоги задолго до того, как могла разразиться окончательная катастрофа[Однако не следует поддаваться иллюзии, что изменение кредитной политики банков вызывается пониманием неблагоприятных последствий длительной кредитной экспансии со стороны банкиров или руководителей учреждений, регулирующих денежно-кредитную сферу от имени государства. Поворот в поведении банков обусловлен институциональными обстоятельствами, о которых речь пойдет на с. 746747. Некоторые частные банкиры добились выдающихся успехов на поприще экономической науки, в частности, разработка первой версии теории деловых циклов, денежной теории в значительной степени была достижением британских банкиров. Но управление центральными банками и руководство государственной кредитно-денежной политикой, как правило, доверялось людям, не видевшим ничего предосудительного в безграничной кредитной экспансии и обижавшимся на любую критику своих экспансионистских авантюр.].

Как только приток инструментов, не имеющих покрытия, прекращается, воздушные замки бума рушатся. Предприниматели должны ограничивать свою деятельность, так как им не хватает средств для подпитки растущих запросов. Цены резко падают, потому что фирмы, переживающие трудности, пытаются получить наличные, сбывая по дешевке производственные запасы. Фабрики закрываются, строительство консервируется, рабочие увольняются. Так как, с одной стороны, многие фирмы крайне нуждаются в деньгах, чтобы избежать банкротства, а с другой стороны, больше никто не пользуется доверием, предпринимательская компонента в валовой рыночной ставке процента взлетает до заоблачных высот.

Случайные институциональные и психологические обстоятельства, как правило, превращают начало кризиса в панику. Описание этих ужасных событий можно оставить историкам. В задачу теоретической каталлактики не входит живописание дней отчаяния и недель паники и рассуждение о тех иногда гротескных формах, которые она приобретает. Экономическая наука не интересуется тем, что является случайным и обусловленным конкретными историческими обстоятельствами. Наоборот, ее цель состоит в том, чтобы отделить существенное и необходимое от простой случайности. Ее интересуют не психологические аспекты паники, а только то, что бум, вызванный кредитной экспансией, неизбежно должен привести к процессу, который в повседневной речи называется депрессией. Следует осознать, что в действительности депрессия представляет собой процесс корректировки, приведение производственной деятельности в соответствие с данным состоянием рынка: наличным запасом факторов производства, оценками потребителей, а в особенности со значением первоначального процента, выраженного в оценках публики.

Это состояние, однако, уже не идентично тому, которое существовало накануне начала экспансии. Очень многое изменилось. Вынужденные сбережения и в еще большей степени нормальные добровольные сбережения могут обеспечить новые капитальные блага, не полностью растраченные в ошибочных инвестициях и чрезмерном потреблении, вызванном бумом. Вследствие неравномерности, присущей любому инфляционному оживлению, произошли изменения в богатстве и доходах индивидов и групп индивидов. Вне всякой причинной связи с кредитной экспансией могут измениться численность населения и особенности составляющих его людей; люди могут продвинуться в технологическом знании, может измениться спрос на некоторые товары. Конечное состояние, к которому стремится рынок, уже отличается от того состояния, к которому он стремился до нарушения равновесия, вызванного кредитной экспансией.

Некоторые вложения, сделанные в период бума, после более трезвой оценки в период корректировки, не затуманенной иллюзиями внезапного подъема, кажутся абсолютно безнадежными провалами. От них просто следует отказаться, потому что текущие средства, необходимые для их дальнейшей  эксплуатации,  невозможно  покрыть продажей их продукции; этот оборотный капитал более необходим в других сферах удовлетворения потребностей;  доказательством является то,  что в иных областях его использование более прибыльно. Другие ошибочные инвестиции имеют более благоприятные  перспективы. Разумеется, верно, что никто не вложил бы туда капитал, если бы имел правильные расчеты. Неадаптируемые инвестиции, сделанные от их имени, безусловно, потеряны. Но так как они неадаптируемы, fait accompli, то они ставят перед дальнейшей деятельностью новую проблему. Если ожидается, что выручка, обещаемая продажей их продукции, превышает издержки текущего функционирования,  то выгодно продолжать на них работать.  Хотя цены на их продукцию, которые готовы признать покупатели, недостаточно высоки, чтобы сделать выгодным все неадаптируемое вложение целиком, они достаточны, чтобы сделать выгодными хотя бы малую его часть. Остальное следует считать расходами без всякой компенсации, растраченным и потерянным капиталом.

Если посмотреть на эти последствия с точки зрения потребителя, то результат будет, разумеется, тем же. Потребителям было бы лучше, если бы иллюзии, созданные политикой легких денег, не повлекли за собой растрату дефицитных капитальных благ в инвестициях, предназначенных для удовлетворения менее насущных нужд, и тем самым отвлечение их от направлений использования, где они удовлетворяли бы более насущные нужды. Но в сложившемся положении вещей они не могут сделать ничего, кроме как смириться с тем, что нельзя изменить. Они должны на время отказаться от определенных удовольствий, которыми они могли бы наслаждаться, если бы бум не привел к ошибочным инвестициям. Однако для них это частично компенсируется тем, что сейчас им становятся доступны определенные удовольствия, которые не были бы им доступны, если бы ровное течение экономической жизни не было нарушено вакханалией бума. Конечно, это слабое утешение, так как их потребность в тех вещах, которые они не получили вследствие ненадлежащего использования капитальных благ, интенсивнее, чем их потребность в этих, если можно так выразиться, заменителях. Но в нынешних обстоятельствах у них нет другого выбора.

Конечным результатом кредитной экспансии является общее обнищание. Некоторые люди могут увеличить свое богатство; они не позволили массовой истерии сбить себя с толку и вовремя воспользовались возможностями, предоставляемыми подвижностью отдельного инвестора. Другие индивиды или группы индивидов могли выиграть, не проявив собственной инициативы, просто благодаря временному лагу между ростом цен на те товары, которые они продают, и теми, которые они покупают. Но подавляющее большинство должно расплачиваться за ошибочные инвестиции и чрезмерное потребление во время бума.

Следует остерегаться неправильной интерпретации термина обнищание.  Оно не обязательно означает обнищание  по  сравнению c условиями, существовавшими накануне кредитной экспансии. Происходит ли обнищание в этом смысле, зависит от обстоятельств каждого конкретного случая;  оно не  может утверждаться  каталлактикой  аподиктически. Когда каталлактика утверждает, что обнищание является неизбежным следствием кредитной экспансии, то она имеет в виду обнищание по сравнению с положением дел, которое сложилось бы в отсутствие кредитной экспансии и бума. Отличительными чертами экономической истории капитализма являются непрекращающийся экономический прогресс, постоянное увеличение имеющихся капитальных благ и непрерывная тенденция повышения общего уровня жизни. Темп этого прогресса настолько быстр, что в период бума он может существенно обогнать синхронные потери, вызванные ошибочными инвестициями и чрезмерным потреблением. В этом случае из бума экономическая система выходит более процветающей, чем в самом его начале. Она кажется обедневшей только по сравнению с существовавшими потенциальными возможностями еще большего удовлетворения.

Мнимое отсутствие депрессии в условиях тоталитарного управления

Многие авторы социалистической ориентации подчеркивают, что повторяемость экономических кризисов и депрессий является неотъемлемой чертой, присущей капиталистическому способу производства. С другой стороны, говорят они, социалистическая система гарантирована от этого зла.

Как уже стало ясно и ниже будет продемонстрировано еще раз, циклические колебания производства не возникают в ходе функционирования свободного рынка, а являются следствием государственного вмешательства в деловую жизнь, направленного на понижение процентной ставки ниже уровня, который был бы определен свободным  рынком[Cм. с. 744746.]. Здесь мы обсудим мнимую стабильность, гарантируемую социалистическим планированием.

Важно уяснить, что кризис возникает благодаря демократическому процессу рынка. Потребители выражают неодобрение тому, как предприниматели использовали факторы производства. Свое неодобрение они демонстрируют посредством покупательского поведения воздерживаясь от покупок. Предпринимателям, введенным в заблуждение миражом искусственно сниженной валовой рыночной процентной ставки, не удалось инвестировать капитал в производство тех товаров, которые наилучшим образом удовлетворили бы наиболее насущные нужды публики. Как только кредитная экспансия заканчивается, эти ошибки становятся очевидными. Позиция потребителей заставляет предпринимателей вновь ориентировать свою деятельность на наилучшее удовлетворение потребностей. Так вот именно этот процесс исправления ошибок, совершенных во время бума, и новое приспособление производства к желаниям потребителей и называются депрессией.

В социалистической экономике учитываются только субъективные оценки государства, а люди лишены всяких средств выражения своих собственных оценок. Диктатора не волнует, одобряют ли массы его решения  относительно того,  что направить  на текущее потребление, а что на дополнительные инвестиции. Если диктатор больше инвестирует и тем самым урезает текущее потребление, то люди должны есть меньше и держать язык за зубами. Кризиса не возникает потому, что подданные не имеют возможности выразить свое неудовлетворение. Там, где нет бизнеса, он не может быть ни хорошим, ни плохим. Могут существовать дефицит и голод, но не депрессия в том смысле, в каком этот термин используется при обсуждении проблем рыночной экономики. Там, где индивиды не имеют свободы выбора, они не могут протестовать против методов, применяемых теми, кто руководит ходом производственной деятельности.

7. Влияние дефляции и сжатия кредита на валовую рыночную ставку процента

Мы исходим из предположения, что в процессе дефляции вся сумма, на которую уменьшается предложение денег (в широком смысле), изымается с ссудного рынка. Тогда это оказывает влияние на ссудный рынок и валовую рыночную процентную ставку в самом начале процесса, когда цены на товары и услуги еще не изменились под воздействием перемен, происходящих в денежном отношении. Мы можем, например, исходить из того, что государство размещает заем и уничтожает полученные бумажные деньги. На протяжении последних 200 лет такая процедура осуществлялась неоднократно. Идея состояла в том, чтобы после длительного периода инфляционной политики поднять национальную денежную единицу до существовавшего ранее металлического паритета. Разумеется, в большинстве случаев дефляционные проекты очень скоро отменялись, так как их осуществление встречало растущее сопротивление и, кроме того, ложилось тяжелым грузом на казначейство. Либо мы можем предположить, что банки, приобретшие печальный опыт в ходе кризиса, вызванного кредитной экспансией, стремятся увеличить резервы против своих обязательств и поэтому ограничивают фидуциарный кредит. Третья возможность состоит в том, что кризис привел к банкротству банки, предоставлявшие фидуциарные кредиты, и полное уничтожение инструментов, не имеющих покрытия, выпущенных этими банками, уменьшило предложение на ссудном рынке.

Во всех перечисленных случаях формируется временная тенденция повышения валовой рыночной процентной ставки. Проекты, казавшиеся ранее прибыльными, больше таковыми не выглядят. Формируется тенденция снижения цен на факторы производства, а затем происходит снижение цен и на потребительские товары. Производство становится вялым. Застой заканчивается только тогда, когда цены и ставки заработной платы в общем и целом приходят в соответствие с новым денежным отношением. Ссудный рынок также приспосабливается к новому положению вещей, и валовая рыночная ставка процента больше не подвергается возмущающему влиянию дефицита денег на ссудном рынке. Таким образом, повышение валовой рыночной ставки процента под действием денежных факторов приводит к временной стагнации производства. Дефляция и сжатие кредита нарушают ровный ход экономической жизни. Однако было бы серьезной ошибкой считать дефляцию и сжатие просто зеркальным отражением инфляции и экспансии.

Экспансия сначала порождает иллюзию процветания. Она крайне популярна, поскольку кажется, что она делает богаче всех вместе и каждого в отдельности. С другой стороны, сжатие немедленно создает условия, которые все готовы осудить как зло. Его непопулярность даже больше, чем популярность экспансии. Сжатие порождает яростную оппозицию. Очень скоро политические силы, борющиеся с ним, становятся неодолимыми.

Инфляция бумажных денег и дешевые займы государства приносят дополнительные средства казначейству; дефляция опустошает хранилища казначейства. Кредитная экспансия для банков благо; а сжатие утрата. Инфляция и экспансия манят, дефляция и сжатие отпугивают.

Несходство двух противоположных способов денежно-кредитного манипулирования состоит не только в том, что один из них все любят, а другой все ненавидят. Дефляция и сжатие несут с собой меньшее опустошение не только потому, что к ним прибегают гораздо реже. Они приводят к менее катастрофичным последствиям. Инфляция безрассудно растрачивает дефицитные факторы производства в ошибочных инвестициях и чрезмерном потреблении. После ее окончания необходим долгий и утомительный период выздоровления, чтобы ликвидировать оставленное ею после себя обнищание. Сжатие не стимулирует ни ошибочные инвестиции, ни чрезмерное потребление. Временное ограничение деловой активности, порождаемое им, может быть в общем и целом компенсировано снижением потребления со стороны уволенных наемных работников и владельцев материальных факторов производства, продажи которых упали. Не остается никаких глубоких ран. По завершении периода сжатия не требуется специального процесса корректировки, чтобы восполнить потери, вызванные проеданием капитала.

Дефляция и ограничение кредита никогда не играли заметной роли в экономической истории. Самые знаменитые примеры это возвращение Великобритании после инфляции военного времени во время наполеоновских войн и первой мировой войны к довоенному золотому паритету фунта стерлингов. В каждом случае парламент и правительство приняли политику дефляции, не взвесив все за и против двух способов возвращения к золотому стандарту. В 20-х годах XIX в. это можно было оправдать тем, что к тому времени денежная теория еще не прояснила все сопутствующие проблемы. 100 лет спустя это стало просто демонстрацией непростительного невежества и в экономической науке, и в денежной истории[См. с. 735736.].

Невежество проявлялось также и в смешивании дефляции и сжатия с процессом корректировки, к которому должен привести любой бум. Приведет или нет кризис к ограничению количества инструментов, не имеющих покрытия, зависит от институциональной структуры кредитной системы, породившей бум. Такое ограничение может произойти, когда кризис приведет к банкротству банков, предоставляющих фидуциарный кредит, и это не уравновешивается соответствующим расширением со стороны оставшихся банков. Но это не обязательно является сопутствующим феноменом депрессии. Без сомнения, этот эффект не возникал в течение последних 80 лет в Европе, а сила, с которой он проявился в Соединенных Штатах после Закона о Федеральной резервной системе 1913 г. [63], была чрезвычайно преувеличена. Кредитный голод как отличительная черта кризиса вызывается не сжатием, а воздержанием от дальнейшей кредитной экспансии. Он наносит вред всем предприятиям не только тем, которые обречены в любом случае, но и тем, чей бизнес здоров и мог бы расцвести, будь соответствующий кредит доступен. Если просроченные долги не выплачены, то банкам не хватает средств для предоставления кредитов даже самым солидным фирмам. Кризис становится всеобщим и заставляет все отрасли производства и все фирмы ограничивать размах своей деятельности. Не существует способов избежать этих вторичных последствий предшествующего бума.

Как только возникает депрессия, начинают раздаваться жалобы на дефляцию, а люди начинают настойчиво требовать продолжения экспансионистской политики. Надо признать, что даже без всякого ограничения предложения собственно денег и инструментов, не имеющих покрытия, депрессия формирует тенденцию увеличения покупательной способности денежной единицы под действием денежных факторов. Все фирмы стремятся увеличить свои остатки наличности, что оказывает влияние на отношение между предложением денег (в широком смысле) и спросом на деньги (в широком смысле) для остатков наличности. Строго говоря, это можно назвать дефляцией. Но было бы серьезной ошибкой считать, что причиной падения товарных цен является стремление к большим остаткам наличности. Здесь обратная причинная обусловленность. В ходе бума цены на факторы производства как материальные, так и человеческие стали чрезмерными. Прежде чем производство станет прибыльным, они должны упасть. Предприниматели увеличивают свои остатки наличности, поскольку воздерживаются от покупки товаров и найма рабочих до тех пор, пока структура цен и заработной платы не придет в соответствие с реальным состоянием рынка. Таким образом, любая попытка государства или профсоюзов помешать этой корректировке или отсрочить ее просто продлевают стагнацию.

Даже экономисты часто не могут понять эту взаимосвязь. Они рассуждают следующим образом: структура цен, сложившаяся во время бума, является результатом экспансионистского давления. Если прекращается дальнейшее увеличение массы инструментов, не имеющих покрытия, то повышательное движение цен и заработной платы должно остановиться. Но если бы не было дефляции, то падение цен и заработной платы не смогло бы произойти.

Это рассуждение было бы правильным, если бы инфляционное давление не оказало влияния на ссудный рынок до того, как оно перестало оказывать прямое влияние на товарные цены. Предположим, что государство изолированной страны эмитировало дополнительные бумажные деньги, чтобы оказать помощь гражданам со скромными доходами. Вызванное этим повышение цен на товары дезорганизует производство; оно будет способствовать переориентации производства с выпуска потребительских товаров, обычно покупаемых несубсидируемыми группами населения, на выпуск тех, спрос на которые предъявляется субсидируемыми группами. Если впоследствии политика такого рода субсидирования некоторых групп населения будет отменена, то цены товаров, спрос на которые субсидировался, упадут, а цены товаров, спрос на которые предъявлялся несубсидируемыми группами населения, более резко возрастут. Однако покупательная способность денежной единицы не вернется на доинфляционный уровень. Если государство не изымет с рынка дополнительное количество бумажных денег, выброшенное в форме субсидий, то структура цен будет продолжать испытывать влияние инфляционной операции.

Иное дело кредитная экспансия, которая сначала оказывает воздействие на ссудный рынок. В этом случае инфляционные последствия усиливаются в результате ошибочного вложения капитала и чрезмерного потребления. Перебивая друг другу цены в борьбе за большую долю ограниченного запаса капитальных благ и труда, предприниматели возносят цены до такой высоты, где они могут оставаться только до тех пор, пока кредитная экспансия продолжается во все ускоряющемся темпе. Как только прекращается дополнительное вливание инструментов, не имеющих покрытия, неизбежно происходит резкое падение цен на все товары и услуги.

Во время бума существует тенденция покупать столько, сколько можно купить, поскольку ожидается дальнейший рост цен. С другой стороны, во время депрессии люди воздерживаются от покупок, поскольку ожидают, что цены будут снижаться. Выздоровление и возвращение к нормальности начинаются только тогда, когда цены и ставки заработной платы настолько низки, что достаточное количество людей начинает считать, что они больше не упадут. Поэтому единственным средством сокращения периода снижения деловой активности является воздержание от любых попыток отсрочить или сдержать падение цен и ставок заработной платы.

Только когда начинает намечаться выздоровление, изменение денежного отношения, вызванное увеличением массы инструментов, не имеющих покрытия, начинает проявляться в структуре цен.

Разница между кредитной экспансией и простой инфляцией

Исследуя последствия кредитной экспансии, мы предполагали, что вся масса дополнительных инструментов, не имеющих покрытия, попадает в рыночную систему через рынок ссуд, предоставляемых производству. Все, что утверждалось относительно результатов кредитной экспансии, относится к этому условию.

Однако в некоторых случаях юридические и технические методы кредитной экспансии применяются в процедурах, каталлактически отличных от подлинной кредитной экспансии. Соображения политической и институциональной выгоды иногда делают целесообразным для государства воспользоваться возможностями банковской системы для выпуска государственных бумажных денег. Казначейство берет в долг у банка, а банк предоставляет необходимые средства, выпуская дополнительные банкноты или кредитуя государство по депозитному счету. Юридически банк становится кредитором казначейства. На самом деле вся сделка равносильна инфляции бумажных денег. Дополнительные инструменты, не имеющие покрытия, попадают на рынок через казначейство в виде выплат по различным статьям государственных расходов. Именно дополнительный спрос со стороны государства стимулирует производство расширять свою деятельность. Эмиссия вновь созданной массы бумажных денег не оказывает непосредственного влияния на валовую рыночную ставку процента, какой бы процент ни выплачивало государство банку. Ее воздействие ощущается ссудным рынком и валовой рыночной ставкой процента не считая появления положительной ценовой премии только в том случае, если какая-то ее часть достигает ссудного рынка до того, как завершится ее действие на товарные цены и ставки заработной платы.

Такие условия, например, существовали в Соединенных Штатах во время второй мировой войны. Помимо кредитной экспансии, осуществлявшейся правительством в предвоенный период, государство интенсивно брало в долг у коммерческих банков. Технически это была кредитная экспансия; по существу это был суррогат выпуска долларов. Еще более сложные методы применялись в других странах. Например, германский рейх во время второй мировой войны продавал облигации населению. Рейхсбанк финансировал их приобретение, выдавая большую часть средств, необходимых покупателям, в виде ссуд под залог этих же самых облигаций. Не считая той доли, которую покупатели платили из личных средств, в этой сделке роль как банка, так и населения была чисто формальной. Фактически дополнительные банкноты были неразменными бумажными деньгами.

Очень важно обратить внимание на эти вопросы, чтобы не смешивать последствия собственно кредитной экспансии и инфляции государственных бумажных денег.

8. Денежная, или основанная на фидуциарном кредите теория цикла производства

Теория циклических колебаний производства, разработанная британской денежной школой, неудовлетворительна в двух отношениях.

Во-первых, она не смогла понять, что фидуциарный кредит может предоставляться путем не только выпуска банкнот сверх резерва наличных денег в банке, но и создания сверх этого резерва банковских вкладов, с правом выписки чека (чековые деньги, депозитные деньги). Следовательно, она не понимала, что вклады до востребования также могут быть механизмом кредитной экспансии. Эту ошибку легко исправить. Достаточно подчеркнуть, что все, что относится к кредитной экспансии, касается всех видов кредитной экспансии, вне зависимости от того, являются ли дополнительные инструменты, не имеющие покрытия, банкнотами или вкладами. Однако еще до того как этот фундаментальный дефект был осознан, на основе теорий денежной школы было создано британское законодательство, нацеленное на предотвращение повторения бумов, вызванных кредитной экспансией, и депрессий как их неизбежного следствия. Закон Пиля 1844 г. [64] и его аналоги в других странах не достигли поставленной цели, и эта неудача подорвала престиж денежной школы. Незаслуженную победу одержала банковская школа.

Второй недостаток денежной школы был более серьезен. Он ограничил ее изучением проблемы внешней утечки. Она исследовала частный случай, а именно кредитную экспансию в одной стране в условиях, когда в других странах кредитная экспансия либо отсутствует, либо осуществляется в меньшем масштабе. В целом этого было достаточно, чтобы объяснить кризисы в Англии в первой половине XIX в. Однако проблема затрагивалась лишь поверхностно. Основной вопрос так и не был поднят. Ничего не было сделано, чтобы прояснить последствия общей кредитной экспансии, не ограниченной числом банков с ограниченной клиентурой. Не была проанализирована взаимосвязь предложения денег (в широком смысле) и ставки процента. Разнообразные проекты снижения или упразднения процента посредством банковской реформы высокомерно осмеивались как шарлатанство, а не подвергались критическому анализу и опровержению. Неявно утверждалось наивное предположение о нейтральности денег. Тем самым были оставлены лазейки для попыток объяснить кризисы и колебания производства с помощью теории прямого обмена. Прошло много десятилетий, прежде чем чары были рассеяны.

Причиной поражения была не только теоретическая ошибка, но и политическое предубеждение. Общественное мнение склонно считать процент не более чем просто институциональным препятствием для расширения производства. Оно не отдает себе отчета в том, что скидка на будущие блага по сравнению с настоящими благами является необходимой и вечной категорией человеческой  деятельности и не может быть упразднена посредством банковских манипуляций. В глазах критиканов и демагогов процент это следствие злых козней ненасытных эксплуататоров. Вековое осуждение процента было полностью реанимировано современным интервенционизмом. Его фундамент догма о том, что первейшей обязанностью хорошего правительства является снижение насколько возможно процентной ставки или упразднение ее вовсе. Все современные государства фанатически придерживаются политики легких денег. Как уже отмечалось, британское правительство утверждало, что кредитная экспансия продемонстрировала чудо... превращения камня в хлеб[См. с. 438.]. Председатель Федерального резервного банка Нью-Йорка заявил, что для любого суверенного государства, в котором существует институт, функционирующий на манер современного центрального банка, и валюта которого не разменивается на золото или какой-либо другой товар, открываются перспективы полной независимости от внутреннего денежного рынка[Ruml В. Taxes for Revenue Are Obsolete//American Affairs. 1946. VII. P. 3536.]. Правительства, университеты, экономические исследовательские институты щедро спонсировали публикации, основной целью которых было восхваление благословенности необузданной кредитной экспансии и возведение клеветы на всех оппонентов как на подкупленных защитников эгоистичных интересов ростовщиков.

Волнообразная динамика, сотрясающая экономическую систему, рецидивы периодов бума, за которыми следуют периоды депрессии, представляют собой неизбежные следствия попыток, повторяющихся вновь и вновь, понизить валовую ставку процента посредством кредитной экспансии. Способов избежать резкого схлопывания бума, вызванного кредитной экспансией, не существует. Альтернатива ограничена двумя вариантами: кризис наступит либо раньше как результат добровольного отказа от дальнейшей кредитной экспансии, либо позже как окончательная и всеобщая катастрофа денежной системы.

Единственное возражение, когда-либо выдвигавшееся против теории фидуциарного кредита, безусловно, неудовлетворительно. Утверждалось, что снижение валовой рыночной процентной ставки ниже уровня, которого она достигла бы на свободном ссудном рынке, может оказаться не результатом преднамеренной политики банков и властей, регулирующих денежную сферу, а непреднамеренным следствием их консерватизма. Столкнувшись с ситуацией, которая ведет к повышению рыночной ставки, банки воздерживаются от изменения процентов, взимаемых за ссуды, и тем самым вынуждено скатываются в экспансию[Махлуп называет такое поведение банков пассивным инфляционизмом (Machlup. The Stock Market, Credit and Capital Formation. P. 248).]. Эти утверждения необоснованны. Но если мы готовы признать их истинность ради поддержания дискуссии, то они вовсе не оказывают никакого влияния на сущность денежного объяснения цикличности производства. Не имеет значения, какие обстоятельства побуждают банки расширять кредит и сбивать валовую рыночную ставку процента, которая установилась бы на свободном рынке. Важно лишь то, что банки и власти, регулирующие денежную сферу, руководствуются идеей, что уровень процентных ставок, установившийся на свободном ссудном рынке, является злом, что цель хорошей экономической политики состоит в его понижении и что кредитная экспансия является подходящим средством достижения этой цели, не приносящим вреда никому, кроме паразитирующих ростовщиков. Именно эта страсть заставляет их ввязываться в авантюры, которые в конце концов неизбежно приводят к внезапному и резкому спаду.

С учетом всего вышесказанного может возникнуть соблазн прекратить обсуждение этих проблем в рамках теории чистой рыночной экономики и передать их в епархию интервенционизма, изучения вмешательства государства в рыночные явления. Вне всякого сомнения, кредитная экспансия является одним из первостепенных вопросом интервенционизма. Тем не менее анализ соответствующих проблем должен проводиться именно в рамках теории чистой рыночной экономики, а не теории интервенционизма. Дело в том, что проблема, подлежащая изучению, это, по сути дела, проблема взаимосвязи предложения денег и ставки процента, частным случаем которой является проблема последствий кредитной экспансии.

Все, что утверждалось относительно кредитной экспансии, в равной степени относится и к последствиям любого увеличения предложения собственно денег, если дополнительное предложение достигает ссудного рынка на ранних этапах своего притока в экономическую систему. Если дополнительное количество денег увеличивает количество денег, предлагаемых в качестве займов, в то время, когда товарные цены и ставки заработной платы еще не приведены в полное соответствие с изменившимся денежным отношением, то результат не отличается от последствий кредитной экспансии. Анализом проблемы кредитной экспансии каталлактика завершает теорию денег и процента. Она неявно исправляет вековые ошибки, касающиеся процента, и развенчивает фантастические планы упразднения процента посредством денежной или кредитной реформы.

Отличие кредитной экспансии от увеличения предложения денег в экономике, использующей только товарные деньги и вообще не применяющей инструменты, не имеющие покрытия, обусловлено различными масштабами этого увеличения и временной последовательностью воздействий, оказываемых им на различные сектора рынка. Даже быстрое увеличение производства драгоценных металлов никогда не сможет достигнуть размаха, которого может достичь кредитная экспансия. Золотой стандарт эффективно сдерживал кредитную экспансию, так как принуждал банки не переступать определенных границ в их экспансионистских устремлениях[См. с. 443.]. Собственный инфляционный потенциал золотого стандарта ограничивался превратностями золотодобычи. Более того, только часть дополнительного золота тотчас же увеличивала предложение кредитов на рынке. Большая его часть сначала оказывала влияние на товарные цены и ставки заработной платы, а ссудный рынок испытывал ее влияние только на более поздних стадиях инфляционного процесса.

Однако длительное увеличение массы товарных денег оказывало постоянное экспансионистское давление на ссудный рынок. Валовая рыночная ставка процента на протяжении последних веков постоянно испытывала воздействие притока на ссудный рынок дополнительных денег. Разумеется, в англосаксонских странах на протяжении 150 лет, а в остальных странах европейского континента на протяжении последних 100 лет это давление с лихвой перекрывалось одновременным развитием фидуциарного кредита, предоставляемого банками помимо их время от времени повторяющихся открытых попыток понизить валовую рыночную ставку процента путем интенсивной кредитной экспансии. Таким образом, одновременно действовали три усиливающие друг друга тенденции, способствовавшие понижению валовой рыночной ставки процента. Одна была следствием постоянного увеличения массы товарных денег, вторая следствием стихийного совершенствования инструментов, не имеющих покрытия, в банковских операциях, а третья плодом целенаправленной антипроцентной политики, организованной властями и одобряемой общественным мнением. Разумеется невозможно установить количественный результат их совместного действия или вклад каждой из них. Ответ на этот вопрос может быть дан только путем исторического понимания.

Каталлактическое рассуждение может лишь продемонстрировать, что слабое, хотя и непрерывное давление на валовую рыночную ставку процента, которое оказывается непрерывным увеличением количества золота, а также небольшим увеличением массы инструментов, не имеющих покрытия, которое не заходит слишком далеко и не усиливается целенаправленной политикой легких денег, может уравновешиваться корректирующими и согласовывающими силами, присущими рыночной экономике. Если бы адаптируемость производства не подрывалась силами, чуждыми рынку, то ее оказалось бы достаточно, чтобы компенсировать последствия, вызываемые легкими возмущениями ссудного рынка.

Статистики пытаются исследовать длинные волны статистическими методами. Эти попытки обречены на неудачу. История современного капитализма представляет собой летопись устойчивого экономического развития, постоянно прерываемого лихорадочными бумами и депрессиями в качестве их неизбежных последствий. Вообще говоря, статистическими методами можно отделить эти повторяющиеся колебания от общей тенденции к увеличению количества инвестированного капитала и объема произведенной продукции. В самом тренде невозможно обнаружить никаких ритмических колебаний.

9. Влияние циклов производства на рыночную экономику

Популярность инфляции и кредитной экспансии, являющаяся основой повторяющихся попыток сделать людей богаче с помощью кредитной экспансии и тем самым причиной циклических колебаний производства, отчетливо проявляется в обыденной терминологии. С бумом связаны понятия о хорошем бизнесе, процветании и подъеме. Его неизбежное последствие, приведение дел в соответствие с реальным состоянием рынка, ассоциируется с кризисом, спадом, плохим бизнесом, депрессией. Люди протестуют против мнения о том, что возмущающий элемент следует искать в ошибочных инвестициях и чрезмерном потреблении в период бума и что подобный искусственно созданный бум обречен. Они ищут философский камень, чтобы заставить бум длиться вечно.

Выше указывалось на то, в каком отношении мы можем называть улучшение качества и увеличение количества конечной продукции экономическим прогрессом. Если мы применим эту мерку к различным фазам циклических колебаний производства, то мы должны назвать бум деградацией, а депрессию прогрессом. В период бума дефицитные факторы производства безрассудно разбазариваются в ошибочных инвестициях, а имеющиеся запасы сокращаются в результате чрезмерного потребления. Мнимое благо оплачивается обнищанием. С другой стороны, депрессия представляет собой возвращение к положению дел, при котором все факторы производства используются для максимально возможного удовлетворения наиболее насущных нужд потребителей.

Предпринимались отчаянные попытки обнаружить в буме хотя бы какой-нибудь положительный вклад в экономический прогресс. Упор делался на роль принудительных сбережений в стимулировании накопления капитала. Этот аргумент бесполезен. Мы уже показали, что весьма сомнительно, способны ли вынужденные сбережения хотя бы компенсировать проедание капитала, вызванное бумом. Если бы те, кто восхваляет якобы благотворное влияние вынужденных сбережений, были последовательны, то они защищали бы фискальную систему, субсидирующую богатых за счет налогов, собираемых с людей со скромными доходами. Вынужденные сбережения, созданные таким методом, обеспечили бы чистое увеличение массы наличного капитала без одновременного проедания капитала в гораздо большем масштабе.

Адвокаты кредитной экспансии далее подчеркнули бы, что некоторые ошибочные инвестиции, сделанные во время бума, позже становятся прибыльными. Эти инвестиции, сказали бы они, были сделаны слишком рано, т.е. состояние запаса капитальных благ и оценки потребителей еще не признавали их осуществления. Однако нанесенный ущерб был не очень велик, так как эти проекты в любом случае были бы реализованы позднее. Можно признать, что это описание вполне адекватно в отношении определенной части ошибочных инвестиций, вызванных бумом. Но никто не осмелится утверждать, что это заявление верно для всех проектов, осуществление которых поощрялось иллюзиями, созданными политикой легких денег. Как бы то ни было, это не может повлиять на последствия бума и не может аннулировать или ослабить следующую за ней депрессию. Результаты ошибочных инвестиций проявляются безотносительно к тому, будут ли они казаться разумными инвестициями позднее, в изменившихся обстоятельства. Когда в 1845 г. в Англии была построена железная дорога, которая не была бы построена в отсутствие кредитной экспансии, то на обстоятельства последующих лет не оказала никакого влияния перспектива, что в 1870 или 1880 г. капитальные блага, требующиеся для ее строительства, были бы в наличии. Выигрыш, который появился позднее в результате того, что эту железную дорогу не нужно было строить заново, с новыми затратами капитала и труда, не компенсировал потери 1847 г., вызванные преждевременным строительством.

Бум приводит к обнищанию. Но еще более катастрофичны моральные разрушения. Он повергает людей в уныние и подавленность. Чем более оптимистично они были настроены во время иллюзорного процветания бума, тем сильнее были их отчаяние и чувство разочарования. Люди всегда склонны приписывать везение и удачу собственным способностям и воспринимать их в качестве вполне заслуженной награды за свой талант, прилежание и честность. Но превратности судьбы они всегда списывают на других, а больше всего на нелепость общественных и политических институтов. Они винят власти не за то, что они способствовали буму. Они поносят их за неизбежный крах. Люди считают, что большая инфляция и большая кредитная экспансия является единственным лекарством от всех зол, которые несут с собой инфляция и кредитная экспансия.

Говорят: вот, перед вами заводы и фермы, производственные мощности которых не используются совсем или используются не на полную мощность. Вот груда непроданных товаров и множество безработных. Вот, наконец, масса людей, которые будут счастливы, если смогут лучше удовлетворить свои потребности. Не хватает только кредита. Дополнительный кредит позволил бы предпринимателям возобновить или расширить производство. Безработные вновь обрели бы работу и смогли бы покупать произведенную продукцию. Это рассуждение выглядит правдоподобно. И тем не менее оно в корне неверно.

Если товары нельзя продать, а рабочие не могут найти работу, единственная причина может состоять в том, что запрашиваемые цены и зарплаты слишком высоки. Тот, кто желает продать свои запасы или рабочую силу, должен снижать свои запросы до тех пор, пока не найдет покупателя. Таков закон рынка. Таков механизм, посредством которого рынок направляет деятельность каждого индивида туда, где он лучше всего может способствовать удовлетворению потребителей. Ошибочные вложения, сделанные в период бума, разместили неадаптируемые факторы производства не там, где в них ощущается настоятельная потребность. Поэтому существует диспропорция в распределении неадаптируемых факторов между различными отраслями производства. Эту диспропорцию можно исправить только путем накопления нового капитала и его применения в тех отраслях, где потребность в нем наиболее настоятельна. Процесс этот медленный. Пока он идет, производственные мощности некоторых заводов, для которых не хватает комплиментарных факторов производства, невозможно использовать полностью.

Бессмысленно возражать, что кроме этого существуют неиспользуемые мощности заводов, производящих менее специфичные товары. Говорят, что падение продаж этих товаров нельзя объяснить отраслевыми диспропорциями распределения капитала; их можно эксплуатировать и они имеют многоцелевое назначение. Это также является ошибкой. Если металлургические предприятия, шахты и лесопильные заводы не могут работать на полную мощность, то единственная причина заключается в том, что на рынке нет достаточно покупателей, готовых приобрести весь объем их выпуска по ценам, покрывающим издержки текущей эксплуатации. Так как переменные издержки могут состоять просто из заработной платы и цен других изделий, и то же самое относится к ценам последних, то это всегда означает, что ставки заработной платы слишком высоки, чтобы обеспечить рабочие места всем, кто стремится работать, а использование неадаптируемого оборудования на полную мощность не будет отвлекать необходимые неспецифические капитальные блага и труд оттуда, где в них ощущается более настоятельная потребность.

После кризисного прекращения бума есть только один путь назад к положению дел, при котором поступательное накопление капитала гарантирует стабильное улучшение материального благосостояния: новые сбережения должны аккумулировать капитальные блага, требующиеся для гармоничного оснащения всех отраслей производства необходимым капиталом. Следует предоставить капитальные блага, недостающие тем отраслям, которые были несправедливо обойдены во время бума. Ставки заработной платы должны упасть, люди должны временно ограничить потребление до тех пор, пока капитал, безрассудно растраченный в результате ошибочных инвестиций, не будет восстановлен. Те, кому не нравятся тяготы периода послекризисной адаптации, должны вовремя воздержаться от кредитной экспансии.

Вмешательство в процесс послекризисной адаптации посредством новой кредитной экспансии не принесет никакой пользы. В лучшем случае оно прервет, нарушит и продлит исцеляющий ход депрессии, если только не вызовет новый бум со всеми его неизбежными последствиями.

Даже в отсутствие новой кредитной экспансии процесс послекризисной адаптации замедляется психологическими последствиями разочарования и крушения надежд. Люди медленно освобождаются от самообмана иллюзорного процветания. Предприниматели пытаются продолжать реализацию неприбыльных проектов; они закрывают глаза на то, что причиняет боль. Рабочие откладывают снижение своих запросов до уровня, допускаемого состоянием рынка. Они хотят по возможности избежать снижения уровня жизни, смены профессии и изменения местожительства. Люди обескуражены тем сильнее, чем больше был их оптимизм в дни подъема. На время они настолько разуверились в себе и потеряли дух предприимчивости, что не способны извлечь выгоду даже из хороших возможностей. Но хуже всего то, что люди неисправимы. Спустя несколько лет они вновь развязывают кредитную экспансию, и снова повторяется старая история.

Роль неиспользуемых факторов производства на первом этапе бума

В изменяющейся экономике всегда существуют нераспроданные запасы (превышающие величину, которую по техническим причинам необходимо держать в резерве), безработные и простаивающие неадаптируемые производственные мощности. Система движется к состоянию, при котором не будет ни безработных, ни избытка запасов[В равномерно функционирующей экономике также могут существовать незагруженные мощности неадаптируемого оборудования. Это нарушает равновесие не больше, чем выдержка под паром субпредельной земли.]. Но так как появление новой информации постоянно направляет события к новой цели, условия равномерно функционирующей экономики никогда не реализуются.

Наличие незагруженных мощностей неадаптируемых инвестиций является следствием ошибок, совершенных в прошлом. Предположения, сделанные инвесторами, как показали дальнейшие события, оказались неправильными; рынок более интенсивно требует не тех товаров, которые могут производиться этими заводами. Скапливание избыточных запасов и каталлактическая безработица имеют спекулятивный характер. Владелец запаса отказывается продавать его по рыночной цене, поскольку надеется получить более высокую цену позже. Безработный отказывается поменять профессию и место жительства и удовлетвориться более низкой оплатой, поскольку надеется позже получить более высокооплачиваемую работу по месту жительства и в той отрасли, которая ему нравится больше. Оба не решаются привести свои запросы в соответствие с текущим состоянием рынка, так как ждут изменения условий в свою пользу. Эта нерешительность является одной из причин того, почему система до сих пор не привела себя в соответствие с новым состоянием рынка.

Сторонники кредитной экспансии доказывают: все, что нужно, это увеличить массу инструментов, не имеющих покрытия. Тогда заводы заработают, запасы будут проданы по ценам, которые их владельцы считают удовлетворительными, а безработные получат работу за удовлетворяющую их зарплату. Эта распространенная теория подразумевает, что рост цен, вызванный дополнительными инструментами, не имеющими покрытия, в одно и то же время и в одной и той же степени окажет воздействие на все другие товары, а владельцы избыточных запасов и безработные удовлетворятся теми номинальными ценами и зарплатами, которые они запрашивают разумеется, тщетно сегодня. Если бы все произошло именно так, то реальные цены и реальные ставки заработной платы, полученные владельцами нераспроданных запасов и безработными, упали бы пропорционально ценам других товаров и услуг до той величины, когда они смогут найти покупателей и работодателей.

На развитие бума не оказывает существенного влияния наличие перед его началом незагруженных мощностей, нераспроданных избыточных запасов и безработных. Предположим, что существуют незагруженные мощности по добыче меди, непроданные складские запасы меди и безработные рабочие медных разработок. Цена меди находится на уровне, при котором ее добыча в некоторых карьерах не окупается; занятые на них работники увольняются; некоторые спекулянты воздерживаются от продажи своих запасов. Для того, чтобы вновь сделать эти карьеры прибыльными, дать работу безработным и продать запасы, не уронив цены ниже издержек производства, необходимо приращение р имеющегося количества капитальных благ, достаточно большое, чтобы сделать возможным такое увеличение инвестиций и объема производства и потребления, чтобы последовал соответствующий рост спроса на медь. Если, однако, это приращение р не появляется, а предприниматели, обманутые кредитной экспансией, тем не менее действуют, как если бы p находилось в их распоряжении, то условия на медном рынке на протяжении бума таковы, как если р действительно было бы добавлено к количеству наличных капитальных благ. Однако все, что утверждалось относительно неизбежных последствий кредитной экспансии, подходит и к этому случаю. Единственное отличие в том, что, насколько дело касается меди, отвлечение капитала и труда от направлений использования, где они лучше удовлетворяли бы потребности потребителей, не обязательно приведет к нецелесообразному расширению производства. Что касается меди, то новый бум столкнется с остатками ошибочных инвестиций и неправильной политики занятости, еще не затронутых процессом корректировки.

Таким образом, становится очевидно, насколько бессмысленно оправдывать новую кредитную экспансию, ссылаясь на незагруженные мощности, непроданные или, как неверно говорят, непродаваемые запасы и безработных. Начало новой кредитной экспансии натыкается на остатки предыдущих ошибочных инвестиций и неправильной политики занятости, еще не сгладившихся в ходе корректирующего процесса, и на первый взгляд исправляет соответствующие ошибки. Однако на самом деле она просто прерывает процесс корректировки и возвращение к нормальным условиям[Хайек приходит к такому же выводу несколько иным путем (Hayek. Prices and Production. 2d ed. London, 1935. P. 96 ff.).]. Существование незагруженных мощностей и безработицы не является веским аргументом против правильности теории фидуциарного кредита. Вера сторонников кредитной экспансии и инфляции в то, что воздержание от дальнейшей кредитной экспансии и инфляции увековечит депрессию, в корне ошибочна. Меры, предлагаемые этими авторами, не заставят бум продолжаться вечно. Они просто нарушат процесс выздоровления.

Ошибки неденежных объяснений циклов производства

Исследуя тщетные попытки объяснить циклические колебания производства с помощью неденежной теории, прежде всего следует подчеркнуть один момент, который до сих пор незаслуженно игнорировался.

В свое время существовали теории, для которых процент был всего лишь ценой, уплачиваемой за получение в свое распоряжение определенного количества денег или заместителей денег. Из этого вполне последовательно делался вывод, что уничтожение дефицита денег и заместителей денег совершенно уничтожит процент и приведет к бесплатности кредита. Однако, если постигнув природу первоначального процента, не разделять это мнение, то возникает проблема, от обсуждения которой не следует уклоняться. Дополнительное предложение кредита, вызванное увеличением массы денег или инструментов, не имеющих покрытия, безусловно, в силах понизить валовую рыночную ставку процента. Если процент не просто денежный феномен и не может длительное время снижаться или устраняться совсем с помощью какого угодно большого увеличения массы денег и инструментов, не имеющих покрытия, то задача экономической науки показать, каким образом сама собой восстанавливается величина ставки процента, соответствующая неденежным характеристикам рынка. Она должна объяснить, что за процесс устраняет отклонения рыночной ставки, возникающие под действием денежных факторов, от состояния, согласующегося с соотношением человеческих оценок ценности настоящих и будущих благ. Если экономическая наука не смогла бы этого сделать, то она неявно признала  бы, что процент является денежным феноменом и может совершенно исчезнуть в результате изменений в денежном отношении.

Для  неденежных объяснений производственного цикла первичным фактом опыта является существование периодических депрессий. Их защитники не находят в восстановленных ими последовательностях экономических событий никакой путеводной нити, которая могла бы предложить удовлетворительную интерпретацию этих загадочных неурядиц. Они отчаянно ищут паллиативы вроде так называемой теории цикла, чтобы залатать ими свои учения.

Иное дело денежная теория, или теория фидуциарного кредита. Современная денежная теория в конце концов рассеяла все заблуждения о якобы нейтральности денег. Она неопровержимо доказала, что в рыночной экономике действуют факторы, о которых теории, игнорирующие движущую силу денег, ничего не могут сказать. Каталлактическая система, включающая в себя знание о не-нейтральности и движущей силе денег, требует ответа на вопросы, каким образом изменения денежного отношения отражаются на процентной ставке сначала в краткосрочном, а затем в долгосрочном плане. Система была бы неполноценна, если бы не могла ответить на эти вопросы. Она была бы противоречивой, если предлагаемое ей решение одновременно не объясняло бы циклические колебания производства. Даже если бы не существовало ни инструментов, не имеющих покрытия, ни фидуциарного кредита, современная каталлактика все равно вынуждена была бы поднять проблему взаимосвязи изменений в денежном отношении и ставки процента.

Как уже упоминалось, все немонетарные объяснения цикла вынуждены признавать, что необходимым условием возникновения бума является увеличение массы денег или инструментов, не имеющих покрытия. Очевидно, что общая тенденция роста цен, не вызванная общим снижением производства и запасом товаров, предлагаемых на продажу, не сможет возникнуть, если масса денег (в широком смысле) не увеличится. В результате мы видим, что те, кто борется с денежным объяснением, также вынуждены прибегнуть к теории, которую они поносят по другому поводу. Дело в том, что эта теория единственная, которая дает ответ на вопрос, как приток дополнительных денег и инструментов, не имеющих покрытия, отражается на ссудном рынке и рыночной ставке процента. Только те, для кого процент является просто следствием институционально обусловленной редкости денег, может обойтись без неявного признания объяснения цикла на основе теории фидуциарного кредита. Это объясняет, почему ни один критик еще не выдвинул ни одного логичного возражения против этой теории.

Фанатизм, с которым сторонники всех неденежных доктрин отказываются признать свои ошибки, разумеется, является проявлением политических пристрастий. Марксисты ввели обычай интерпретировать экономический кризис как врожденный порок капитализма, неизбежное следствие анархии производства[О фундаментальной ошибке марксизма и всех остальных теорий недопотребления см. с. 284.]. Социалисты немарксистского толка и интервенционисты не меньше других жаждут продемонстрировать, что рыночная экономика не может избежать возвращения депрессий. Еще более активно они склонны нападать на денежную теорию, поскольку денежно-кредитные манипуляции сегодня являются основным инструментом, с помощью которого антикапиталистические правительства стремятся утвердить всемогущество государства[Об этих денежно-кредитных манипуляциях см. с. 732753.].

Абсолютный крах потерпели попытки связать спады деловой жизни с космическими влияниями, самой заметной из которых была теория солнечных пятен Уильяма Стэнли Джевонса. Рыночная экономика достаточно удовлетворительно приспособила производство и сбыт ко всем естественным обстоятельствам жизни человека и особенностям окружающей среды. Поэтому весьма необоснованно предполагать, что существует лишь одно природное явление а именно так называемые ритмические колебания урожая, к которому рыночная экономика не знает, как приспособиться. Почему предприниматели не могут осознать факт колебаний урожайности и скорректировать деловую активность таким образом, чтобы снизить их неблагоприятное воздействие на свои планы?

Руководствуясь марксистским лозунгом анархии производства, современные неденежные теории цикла объясняют циклические колебания производства якобы присущей капиталистической экономике тенденцией нарушения пропорций между инвестициями в различные отрасли экономики. Хотя даже теории диспропорциональности не оспаривают того, что каждый предприниматель стремится избежать таких ошибок, которые могут нанести ему серьезный финансовый ущерб. Суть деятельности предпринимателей и капиталистов как раз и состоит в том, чтобы не ввязываться в проекты, которые они считают неприбыльными. Если предположить, что им это не удается, тогда подразумевается, что все предприниматели близоруки. Они слишком тупы, чтобы избежать определенных ловушек, и поэтому вновь и вновь совершают серьезные ошибки при ведении дел. И общество в целом вынуждено расплачиваться за ошибки бестолковых спекулянтов, промоутеров и предпринимателей.

Очевидно, что человек может ошибаться, и деловые люди, безусловно, не свободны от человеческих слабостей. Но не следует забывать, что на рынке постоянно действует процесс отбора. Существует неустранимая тенденция отбраковки менее способных предпринимателей, т.е. тех, кто потерпел неудачу в попытках точно предвосхитить будущий спрос потребителей. Если одна группа предпринимателей, производя товары, превышает потребительский спрос, а  следовательно, не имея возможности выгодно продать эти товары, терпит убытки, то другая группа, производящая вещи, которые публика активно раскупает, снимает всю прибыль. Одни отрасли находятся в бедственном положении, другие процветают. Общего спада производства возникнуть не может.

Но сторонники теории, с которой мы имеем дело, рассуждают по-другому. Они предполагают, что не только весь класс предпринимателей, но и все люди страдают слепотой. Поскольку класс предпринимателей не является закрытой общественной группой, доступ в которую посторонним закрыт, поскольку любой предприимчивый человек на деле в состоянии бросить вызов тем, кто уже принадлежит к классу предпринимателей, поскольку история капитализма снабжает нас бесчисленными примерами новичков, начинавших без копейки в кармане и блестяще преуспевших в производстве тех благ, которые, согласно их собственной оценке, должны были подойти для удовлетворения наиболее насущных нужд потребителей, то предположение о том, что все предприниматели регулярно становятся жертвами определенных ошибок, неявно предполагает, что всем практичным людям не хватает умственных способностей. Это подразумевает, что никто из тех, кто уже занимается бизнесом, и никто из тех, кто собирается им заняться, если такая возможность предоставится им вследствие небрежности первых, не обладает достаточной проницательностью, чтобы осознать реальное положение на рынке. Но с другой стороны, теоретики, которые сами не проявляют активности в этом деле, а только философствуют относительно действий других людей, считают себя достаточно сообразительными, чтобы обнаружить ошибки, сбивающие с толку тех, кто занимается делом. Эти всеведущие профессора никогда не становятся жертвами ошибок, которые замутняют оценки всех остальных людей. Они точно знают, что именно не так в системе свободного предпринимательства. Поэтому их требования наделить их диктаторской властью по контролю за производством полностью оправданы.

Самое удивительное в этих теориях то, что они к тому же подразумевают, что деловые люди, по скудости ума, упрямо цепляются за свои заблуждения, несмотря на то, что ученые давным-давно вскрыли их ошибки. Несмотря на то, что они развенчиваются в любом учебнике, предприниматели не могут удержаться, чтобы не повторять их. Очевидно, что нет иного способа предотвратить повторение экономической депрессии, кроме как передать в соответствии с идеями Платона верховную власть философам.

Давайте кратко исследуем две наиболее распространенные разновидности теорий диспропорциональности.

Первой идет теория товаров длительного пользования. Эти товары некоторое время сохраняют свою пригодность. На протяжении всего срока службы покупатель, купивший это изделие, будет воздерживаться от замены своего приобретения новым. Таким образом, как только все люди их купили, спрос на новые изделия сокращается. Бизнес приходит в упадок. Возрождение возможно только после того, как по истечении времени старые дома, машины, холодильники и т.п. изнашиваются, и их владельцы должны покупать новые.

Однако предприниматели, как правило, более осмотрительны, чем полагает эта теория. Они стремятся согласовать объемы производства с ожидаемым объемом потребительского спроса. Булочник учитывает тот факт, что каждый день домохозяйке требуется новый батон хлеба, а изготовитель гробов учитывает, что годовые продажи гробов не могут превысить количество умерших за тот же период. Станкостроительная промышленность принимает во внимание среднюю продолжительность жизни своей продукции, точно так же, как это делают портные, сапожники, производители автомобилей, радиоприемников, холодильников и строительные фирмы. Разумеется, всегда существуют промоутеры, которые под влиянием излишнего оптимизма склонны к слишком сильному расширению своих предприятий. Реализуя эти проекты, они отнимают факторы производства у других заводов этой же отрасли и у других отраслей. Тем самым их чрезмерное расширение приводит к относительному сокращению объема производства в других отраслях. Одна отрасль продолжает расширяться, а другая сжиматься до тех пор, пока неприбыльность первой или прибыльность второй все не изменят. И предшествующий бум, и последующий спад затрагивают только отдельные сферы экономики.

Вторая разновидность теорий диспропорциональности известна как принцип акселерации. Временное повышение спроса на определенный товар приводит к увеличению производства этого товара. Если затем спрос снова снижается, то инвестиции, сделанные ради этого расширения производства, предстают в виде ошибочных инвестиций. Особенно пагубно это отражается на секторе товаров длительного пользования. Если спрос на предмет потребления a увеличивается на 10%, то предприятие увеличивает на 10% оборудование р, необходимое для его производства. Рост спроса на р тем значительнее относительно предыдущего спроса на р, чем дольше срок службы р и, следовательно, меньше предшествующий спрос на замену износившихся частей р. Если срок жизни единицы р равен 10 годам, то годовой спрос на р с целью возмещения составлял 10% от запаса р, ранее использованного в отрасли. Поэтому увеличение на 10% спроса на а удваивает спрос на р и приводит к 100%-му расширению оборудования r, необходимого для производства р. Если затем спрос на а перестанет расти, 50% производственных мощностей r будет бездействовать. Если ежегодный рост спроса на а упадет с 5 до 10%, то невозможно будет загрузить 25% производственных мощностей r.

Фундаментальной ошибкой этой теории является то, что она рассматривает предпринимательскую деятельность в виде слепой автоматической реакции на преходящее состояние спроса. Всякий раз, когда спрос увеличивается и делает более прибыльной какую-то отрасль, предполагается, что производственные мощности мгновенно увеличиваются в той же пропорции. Это мнение несостоятельно. Предприниматели часто ошибаются. Они тяжело расплачиваются за свои ошибки. Но кто бы ни вел себя так, как описывает принцип ускорения, он был бы не предпринимателем, а бездушным автоматом. Хотя реальный предприниматель является спекулянтом[Заслуживает внимания тот факт, что один и тот же термин используется для обозначения как предварительного обдумывания и следующих за ним действий предпринимателей, так и чисто академичных, непосредственно не ведущих ни к какому действию, рассуждений теоретиков [65].], человек стремится использовать свое мнение о будущей структуре рынка для деловых операций, обещающих прибыль. Эта предвосхищающая события интерпретация обстоятельств неопределенного будущего отвергает любые правила и систематизацию. Ее нельзя ни преподать, ни заучить. Если бы дело обстояло иначе, любой человек мог заняться предпринимательством с равными шансами на успех. Что отличает успешного предпринимателя и промоутера от других людей, так это именно то, что он не позволяет себе руководствоваться тем, что есть, а опирается на свое мнение о будущем. Он видит прошлое и настоящее так же, как и все остальные, но будущее он оценивает по-другому. В своей деятельности он руководствуется мнением о будущем, отклоняющимся от того, которое разделяется массой. Стимулом действий является то, что он оценивает факторы производства и будущие цены на товары, которые могут быть из них произведены, иначе, чем другие люди. Если текущая структура цен делает очень прибыльной деятельность тех, кто сегодня продает соответствующие изделия, их производство расширится только в той степени, в какой предприниматели считают, что благоприятное стечение обстоятельств на рынке будет продолжаться достаточно долго, чтобы окупить новые инвестиции. Если предприниматели этого не ожидают, даже очень высокие прибыли действующих предприятий не приведут к расширению. Именно это нежелание капиталистов и предпринимателей инвестировать в то, что они считают неприбыльным, подвергается яростной критике теми, кто не понимает принципов функционирования рыночной экономики. Технократически мыслящие инженеры жалуются, что мотив извлечения прибыли не позволяет в изобилии обеспечить потребителей всеми теми благами, которые может предоставить им технологическое знание.

Удовлетворительное объяснение колебаний деловой жизни не следует строить, основываясь на том, что отдельные фирмы или группы фирм неправильно оценивают будущее состояние рынка и поэтому совершают ошибки при инвестировании. Цель производственного цикла общий резкий подъем деловой активности, предрасположенность к расширению производства во всех отраслях экономики и последующая общая депрессия. Эти явления не могут быть вызваны тем, что повышение прибыльности некоторых отраслей приводит к их расширению, и тем, что для такого расширения требуются несоразмерные инвестиции в отраслях, производящих соответствующее оборудование.

Хорошо известно, что чем дольше продолжается бум, тем труднее становится купить станок и другое оборудование. Заводы, производящие эти вещи, перегружены заказами. Их клиенты должны долго ждать, пока заказанные станки будут доставлены. Это ясно показывает, что отрасли, производящие средства производства, не так быстро наращивают свои мощности, как предполагает принцип ускорения.

Но даже если ради поддержания дискуссии мы были бы готовы признать, что капиталисты и предприниматели ведут себя так, как это описывается теориями диспропорциональности, остается необъясненным, как они могут развиваться без кредитной экспансии. Борьба за дополнительные инвестиции повышает цены на комплиментарные факторы производства, а также процентные ставки на ссудном рынке. Если бы не было кредитной экспансии, то эти эффекты очень скоро обуздали бы экспансионистские тенденции.

Сторонники теорий диспропорциональности ссылаются на некоторые явления в области сельского хозяйства как на подтверждение их заявлений, касающихся недостаточной предусмотрительности, присущей частному бизнесу. Однако непозволительно демонстрировать характерные свойства системы свободного конкурентного предпринимательства, действующей в рыночной экономике, указывая на условия в сфере среднего и мелкого фермерства. Во многих странах эта сфера институционально ограждена от господства рынка и потребителей. Государственное вмешательство стремится оградить фермера от превратностей рынка. Фермеры работают не в условиях свободного рынка. Они изнежились, находясь в привилегированном положении. Сфера их производственной деятельности представляет собой, если можно так выразиться, резервацию, в которой технологическая отсталость, узколобое упрямство и предпринимательская неэффективность искусственно поддерживаются за счет несельскохозяйственных слоев населения. Если они ошибаются в ведении своих дел, то расплачиваются налогоплательщики и кредиторы по закладным.

Действительно, существует кукурузно-свиной цикл и аналогичные случаи в производстве другой сельскохозяйственной продукции. Однако повторяемость этих циклов обусловлена тем, что наказание, которое рынок накладывает на неэффективных и неповоротливых предпринимателей, не отражается на большей части фермеров. Фермеры не несут ответственности за свои действия, поскольку являются любимчиками государства и политиков. Если бы это было не так, то они давно уже обанкротились бы и их бывшие фермы управлялись бы более смышлеными людьми.

liberty@ice.ru Московский Либертариум, 1994-2018