23 апрель 2017
Либертариум Либертариум

В продолжение дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности

Султанов Айдар Рустэмович, судья Третейского энергетического суда, член Ассоциации по улучшению жизни и образования

02.10.2006

В статье Председателя Верховного Суда Республики Хакасия Потапенко С.В. «Судебное нормотворчество и единство судебной практики» ("ЭЖ-Юрист" № 50, 2005) поднята актуальная тема -- о выполнении судебной системой стабилизирующей функции, создающей уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия. В продолжение поднятой темы  была опубликована статья «Правовая определенность и судебное нормотворчество» в ЭЖ-Юрист № 3 2006 в которой в частности была затронута возможность применения статьи 389 ГПК РФ в целях обеспечения единства судебной практики, а также были приведены аргументы о том, что применение ст.389 ГПК РФ может создать нарушение принципа правовой определенности. Недавно на сайте Верховного Суда Республики Хакасия был опубликован ответ на статью «Правовая определенность и судебное нормотворчество». Ответ был назван Председателем Верховного Суда Республики Хакасия доктором юридических наук, профессором ХГУ Потапенко С.В. «Заметки по поводу несостоявшейся дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности».

В данных заметках уважаемый представитель судебной власти прежде всего попытался обесценить опубликованную статью «Правовая определенность и судебное нормотворчество», указав что он не знает автора статьи, кроме как в качестве лица, отстаивающего свободу совести в Европейском Суде по правам человека. [Султанов А.Р. «Европейский Суд по правам человека на защите свободы совести» в кн. «Свобода совести в России: исторический и современный аспекты» (Выпуск 2) Москва, 2005. эл.вариант доступен по адресу: http://rusoir.ru/print/04/05/index.html] И мой оппонент предположил, что возможно именно это явилось  основанием применения двойных стандартов, а именно в признании прецедентного характера постановлений Европейского Суда по правам человека, даже в том случае, когда они вынесены не в отношении России и не признании в качестве прецедентных источников права постановлений Президиума Верховного Суда РФ.

Однако, на наш взгляд, здесь нет никаких противоречий. Более того, именно такой подход в полной мере соответствует общеобязательным правовым позициям Конституционного Суда РФ, который применяет толкования, содержащиеся в постановлениях и решениях Европейского Суда по правам человека в своих постановлениях и актах независимо от того, в отношении какой страны-участницы Конвенции вынесен судебный акт Европейским Судом по правам человека.

Сам Европейский Суд по правам человека в своих постановлениях руководствуется своей прецедентной практикой, причем суд не связан при применении прецедента субъектным составом прецедента. И при изложении постановлений и решений по жалобам против Российской Федерации Европейский Суд по правам человека ссылается на свою прецедентную практику по делам против других государств. И это соответствует принципу правовой определенности. Поскольку такой подход соответствует ожиданиям того, что толкование норм Конвенции не будет находиться в зависимости от субъектного состава дела рассматриваемого Европейским Судом по правам человека и делает прогнозируемым решение суда.

Следовательно, при применении норм Конвенции Российская Федерация должна принимать во внимание всю практику Европейского Суда по правам человека, как и в отношении России, так и практику, сформированную в ходе рассмотрения жалоб поданных против других государств. Причем и ту практику, которая была сформирована по делам, рассмотренным и до присоединения России к Конвенции. 

Только такой подход поможет избежать России признания новых нарушений Конвенции. Хотя надо признать, что реализация такого подхода порождает ряд проблем и прежде всего с тем, что как пишет начальник Правового управления Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Г.П. Ивлиев в статье «Оценка законопроектов с учетом решений Совета Европы и Европейского Суда по правам человека»: «в нашей стране сколько-нибудь полной информацией о решениях Совета Европы и Европейского Суда не обладает ни один государственный орган».

Что же касается обязательности правовых позиций Президиума Верховного Суда РФ, то данный вопрос не единожды был предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ. В частности в Постановлении   Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. № 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации» было указано:

«Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не обладают такой юридической силой. Они не обязательны для других судов по другим делам, так как суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации). Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов могут быть оспорены в установленных федеральным законом процессуальных формах. Кроме того, не предусмотрена обязательность официального опубликования этих решений, что в силу статьи 15 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой применению подлежат только официально опубликованные акты, также исключает для других правоприменителей и обязательность следования им при разрешении других дел. Возможность опубликования отдельных судебных решений или извлечений из них не является достаточной гарантией для реализации указанной конституционной нормы».

А правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Определении от  19 февраля 2004 г. № 103-О о полномочиях  Президиума Верховного Суда РФ, процитированная мной в статье, к сожалению, была полностью проигнорирована оппонентом. Возможно, это было вызвано позицией Председателя Верховного Суда Республики Хакасия об отсутствии общеобязательности правовых позиций изложенных в Определениях Конституционного Суда РФ.

Мой оппонент и автор заметок, цитируя мою статью, комментирует ее следующим образом:

Так, он пишет: "Г-н Потапенко в своей статье также делает весьма неожиданный вывод: "... определения Конституционного Суда РФ - это не решения суда по существу спора, поэтому высказанные в них правовые позиции не могут рассматриваться в качестве источников права и не носят обязательный характер для судов, разрешающих конкретные споры" (С. 39). На самом деле, такой вывод может быть неожиданным только для юриста, который, как говорится, "не в теме".

Действительно этот вывод меня удивил, но данное удивление было вызвано тем, что уважаемый автор ранее ссылался в качестве источника права на Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 23.03.2005 № 25-ПВ04. Которым в частности, уважаемый автор обосновывает признание судебного нормотворчества Верховного Суда РФ [Председатель Верховного Суда Республики Хакасия, ссылаясь на данное постановление пишет: «Таким образом, здесь однозначно высказан подход, в соответствии с которым единство судебной практики обеспечивается не только нормами материальных и процессуальных законов, но и судебным нормотворчеством Верховного Суда РФ»], так вот это постановление также не является решением по существу спора. В нем так же, как и определениях Конституционного Суда РФ решался вопрос о приемлемости дела для рассмотрения. Соответственно для меня было удивительным, что человек признающий в качестве источника права Постановление Президиума Верховного Суда РФ, вынесенное не по существу спора, отказывает в обязательности определений Конституционного Суда РФ по мотиву вынесения не по существу спора.

По всей видимости, уважаемый оппонент, не увидел своего различного подхода к Постановлениям Президиума Верховного Суда РФ и Определениям Конституционного Суда РФ. Но речь шла именно об этом. И оценка этого подхода как неубедительного [все же я полагаю, что мой оппонент действительно не увидел своего различного подхода и не обратил внимания на то, что правовая позиция, изложенная в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 23.03.2005 № 25-ПВ04 изложена в судебном акте вынесенным не по существу дела, а не намеренно применил избирательный подход, который может быть оценен, как двойной стандарт], на наш взгляд, не является не подходящей к описанной ситуации. Ведь действительно, в случае непризнания одного судебного акта в качестве общеобязательного, поскольку он явился не результатом рассмотрения по существу спора, вполне ожидаемо, что и другой судебный акт будет признаваться не имеющим общеобязательной силы.

Так что удивление было вызвано совсем не тем, что многие правоприменители – судьи судов общей юрисдикции и арбитражных судов при применении Определений Конституционного Суда РФ проявляют удивительную избирательность от полного игнорирования до выборочного применения.

Такая порочная практика действительно вызывает обоснованные претензии практиков к правоприменителям. И бывает трудно понять, почему в одном случае правовые позиции, изложенные в определении Конституционного Суда РФ, игнорируются, а в другом применяются, несмотря на то, что определение и не опубликовано [что, на наш взгляд, действительно создает проблему в его применении], да и вынесено после вынесения судебного акта.

Это действительно создает большие проблемы. Конституционный Суд РФ полагает, что его Определения в силу ст.79 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде РФ», обладающие общеобязательным характером, устраняют неконституционное толкование норм права. Правоприменители других ветвей судебной власти на ссылки представителей лиц, участвующих в деле, предлагают представить Постановление Конституционного Суда РФ, а не ссылаться на Определение, или просят представить судебный акт Конституционного Суда РФ с правовой позицией, изложенной в резолютивной части, а не мотивировочной. Нередко можно услышать: «данное Определение вынесено не по вашему обращению». Практики могут легко продолжить список оправданий судов для игнорирования Определений Конституционного Суда РФ и далее.

Насколько такая практика вносит определенность в правоотношения?

К сожалению, и Пленум Верховного Суда РФ, рекомендуя в своем постановлении учитывать при вынесении решений постановления Конституционного Суда РФ, не дал однозначного разъяснения. Что позволило моему оппоненту написать:

«Очевидно, далеко не случайно Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 19 декабря 2003 г. № 23 "О судебном решении" рекомендует судам при вынесении решения учитывать постановления Конституционного Суда РФ, но не дает таких же рекомендаций в отношении правовой позиции, высказанной в определениях Конституционного Суда».

Конечно же, на это утверждение можно также возразить, тем, что возможно Пленум Верховного Суда РФ, вынося вышеуказанное постановление, использовал терминологию, использованную законодателем в ГПК РФ. А именно в ч.3 ст.1 ГПК РФ термин судебное постановление использовано, как обобщающий термин для всех судебных актов. И вполне возможно, что Пленум использовал термин «постановление», как обобщающий термин для всех актов Конституционного Суда РФ. Как впрочем, и актов Европейского Суда по правам человека, которые также выносятся не только в виде постановлений, но и в виде решений. Которые нельзя игнорировать, поскольку зачастую Европейский Суд по правам человека в своих постановлениях ссылается на ранее данные толкования порядка применения Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» в своих решениях. Но, конечно же, из самого текста постановления Пленума Верховного Суда РФ вышеуказанный вывод имеет силу лишь, как вероятностный. Текст Постановления Пленума допускает различное толкование, в том числе, и то которое приводит мой оппонент. И эта неопределенность конечно требует устранения, поскольку эта неопределенность порождена Пленумом Верховного Суда РФ, то разумно было бы предположить, что он ее и устранит, если конечно раньше не выскажется Конституционный Суд РФ [который продолжает выносить «отказные определения с позитивным содержанием]. Вполне возможно, что для разрешения этой неопределенности может понадобиться внесение изменений в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» В любом случае, эта неопределенность должна быть преодолена в кратчайшее время. Отправление правосудия должно быть прогнозируемым, а не похожим на игру в кости – воспримут твою правовую позицию, основанную на правовой позиции Конституционного Суда РФ [или же Европейского Суда по правам человека] при вынесении решения или нет. Хотя, данная неопределенность, на взгляд судей Конституционного Суда РФ, является мнимой. [Зорькин В.Д. «Прецедентный характер решений Конституционного Суда РФ» // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства, Казань, 2006, стр.15; Эбзеев Б.С. «Конституционный Суд РФ: становление, юридическая природа, правовые позиции //Комментарий к постановлениям Конституционного Суда РФ, М., 2000, т.1, стр.18 и др.] В частности, в своем интервью Председатель Конституционного Суда РФ говорит:

«Нельзя утверждать, что в «определении с позитивным содержанием» отсутствует ответ на вопрос, соответствует ли закон Конституции. Ответ на него дан путем распространения позиции уже по ранее состоявшемуся решению Конституционного суда по другому делу. И в том, уже рассмотренном деле был дан ответ на вопрос, конституционен ли закон. И обязанность каждого, в том числе и законодателя, исполнять это решение суда. Фактически позитивное определение напоминает о прежнем подходе суда к подобной проблеме».[Зорькин В.Д. Интернет-Интервью апрель 2006 http://www.consultant.ru/news/interview/ .]

Кстати, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ 19 декабря 2003 г. № 23 "О судебном решении" не указано, что при вынесении решений судам следует учитывать Постановления Президиума Верховного Суда РФ. Возможно это та самая ситуация, когда Пленум Верховного Суда РФ предвосхитил правовую позицию Конституционного суда РФ, изложенную в Определении от 19 февраля 2004 г. № 103-О, в котором было указано:

«… постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации не является по своему назначению и содержанию разъяснением и не подпадает под признак "официального и иного толкования", которое в соответствии с частью второй статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" оценивается наряду с буквальным смыслом рассматриваемого акта Конституционным Судом Российской Федерации при принятии решения по делу. Правом давать разъяснения по вопросам судебной практики Президиум Верховного Суда Российской Федерации не наделен законом…»

Далее мой оппонент пишет, что якобы я в своей статье ссылаюсь на письмо Секретариата Конституционного Суда РФ, как на источник права (хотя в моей статье такого не было написано) и далее пишет, что «при всем уважении к Секретариату Конституционного Суда РФ вряд ли его письмо можно считать источником права в виде правовой позиции Конституционного Суда РФ». Возможно, данный пассаж был сделан лишь для того, чтобы уклониться от обсуждения правовой позиции Конституционного Суда РФ, не выгодной оппоненту, ведь в письме Секретариата Конституционного Суда РФ лишь говорится о необходимости применять правовую позицию  Конституционного Суда РФ, изложенную в Определении №166-О от 13.06.2002.

А сама правовая позиция, изложенная в данном Определении, делает несостоятельным не только довод оппонента о возможности возбуждения надзорного производства без волеизъявления заинтересованных лиц, но и его ссылку на Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2004г. по делу № 85пв03. Поскольку данное Постановление Президиума Верховного Суда РФ находится в явном противоречии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении № 166-О от 13.06.2002.

Во избежание возражения, что данная правовая позиция не является общеобязательной [данное определение официально не опубликовано, но его можно найти в справочно-правовых системах и на сайте Конституционного Суда РФ по адресу: http://www.ksrf.ru:8081/SESSION/S__8w4sU2jV/PILOT/main.htm], рассмотрим данную правовую позицию более подробно:

«2. Природой гарантированных Конституцией Российской Федерации гражданских прав, материальных по своей сути, обусловлено диспозитивное начало гражданского судопроизводства, что находит выражение в гражданском процессуальном законодательстве при конкретизации таких общих принципов судопроизводства, как состязательность и равноправие сторон (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации). В совокупности с другими принципами гражданского судопроизводства они выражают цели правосудия по гражданским делам, прежде всего цель защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 17, часть 1; статья 18 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Право на судебную защиту реализуется через совокупность процессуальных средств, обеспечивающих справедливое правосудие и эффективное восстановление нарушенных прав граждан. Одним из таких процессуальных средств является установленная главой 36 ГПК РСФСР возможность исправления в порядке надзора судебных ошибок путем пересмотра решений, определений и постановлений, вступивших в законную силу. Согласно нормам данной главы, в частности статье 324, должностные лица судов вправе направить протест в порядке надзора на состоявшееся судебное решение в соответствующий суд. По смыслу этих статей протест в порядке надзора может быть принесен как по результатам рассмотрения заявлений лиц, участвующих в деле, так и должностным лицом суда по собственной инициативе, без волеизъявления заинтересованных лиц.

Судья, принося протест на судебное решение в порядке надзора по собственной инициативе, тем самым затрагивает сферу процессуальных прав лиц, участвующих в деле, по обжалованию решений суда, принятых по их конкретному делу, что недопустимо, поскольку в соответствии со статьей 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации исключительную компетенцию судебной власти составляет осуществление правосудия. Из данного конституционного положения следует, с одной стороны, что никакой иной орган не может принимать на себя функцию отправления правосудия, а с другой - что на суд не может быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением как органа правосудия. Такой подход нашел отражение и в носящей рекомендательный характер резолюции Экономического и Социального Совета ООН 1989/60 от 24 мая 1989 года, утвердившей Процедуры эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов, согласно которым, в частности, ни от одного судьи нельзя требовать выполнения функций, не совместимых с его независимым статусом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных им в Постановлениях от 14 февраля 2002 года по делу о проверке конституционности статьи 140 ГПК РСФСР и от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом; конституционный принцип состязательности предполагает такое построение судопроизводства, при котором правосудие (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

Следовательно, должностные лица судов общей юрисдикции, являющиеся одновременно судьями, должны приносить протесты в порядке надзора на состоявшиеся судебные решения только при наличии оснований, выявленных по результатам рассмотрения заявлений соответствующих заинтересованных лиц, указанных в законе. Иное означало бы нарушение принципов состязательности и равноправия при осуществлении судопроизводства (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), а также конкретизирующего их принципа диспозитивности гражданского процесса».

Из данного текста видно, что вывод о том, что внесение протестов должностными лицами судов общей юрисдикции, являющимися одновременно судьями будет нарушением принципов состязательности и равноправия при осуществлении судопроизводства (ч.3 ст.123 Конституции РФ) основан на правовых позициях Конституционного Суда РФ, содержащихся в сохраняющих свою общеобязательную силу Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 февраля 2002 г. № 4-П "По делу о проверке конституционности статьи 140 Гражданского процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Б.Фишер" и Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996г. № 19-П "По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края". На наш взгляд, из правовых позиций Конституционного Суда РФ в вышеуказанных  постановлениях можно сделать однозначный вывод о том, что какой-либо неопределенности в вопросе, кто может инициировать надзорное производство не существовало, и не существует.

Хотя на наш взгляд, следуя правовым позициям Конституционного Суда РФ можно было прийти и к выводу о несоответствии самой процедуры внесения протестов принципам состязательности и равноправия сторон. В Постановлении Конституционного Суда РФ № 4-П от 14.02.2002 выражены следующие правовые позиции:

«4. В Российской Федерации гарантируются свобода экономической деятельности, признание и защита равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности, предоставляется право каждому на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статьи 8 и 34, часть 1; статья 35, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации). На этих конституционных предписаниях основаны взаимосвязанные положения Гражданского кодекса Российской Федерации о равенстве участников гражданских правоотношений, неприкосновенности собственности, свободе договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, об осуществлении субъектами гражданских правоотношений принадлежащих им прав по своему усмотрению (пункты 1 и 2 статьи 1, пункт 1 статьи 2 и пункт 1 статьи 9).

Природой гарантированных Конституцией Российской Федерации гражданских прав, материальных по своей сути, обусловлено диспозитивное начало гражданского судопроизводства, что находит выражение в гражданско-процессуальном законодательстве при конкретизации такого общего принципа судопроизводства, как состязательность и равноправие сторон (статья 123, часть 3 Конституции Российской Федерации). В совокупности с другими принципами гражданского судопроизводства, выражают цели правосудия по гражданским делам, и прежде всего конституционную цель защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 17, часть 1; статья 18 Конституции Российской Федерации).

Присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются, главным образом, по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом. Так, гражданское дело возбуждается, как правило, по заявлению лица о защите его нарушенного права, а меры по обеспечению иска принимаются в соответствии с волеизъявлением истца (третьего лица, заявляющего самостоятельные требования на предмет спора), заинтересованного не только в вынесении в свою пользу решения суда, но и в его надлежащем исполнении.

…в силу принципов диспозитивности, состязательности и равноправия сторон в гражданском судопроизводстве при осуществлении данного процессуального права прокурор не должен действовать вопреки воле лица, в частноправовых интересах которого он обращается в суд и который как предполагаемый субъект спорных материальных правоотношений в соответствии с частью второй статьи 33 ГПК РСФСР участвует в гражданском процессе в качестве истца.

5. В Российской Федерации правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом как носителем судебной власти; при осуществлении правосудия, в том числе посредством гражданского судопроизводства, судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону; установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, суд принимает решение в соответствии с законом (статья 118, части 1 и 2; статья 120 Конституции Российской Федерации).

Гражданские процессуальные отношения не могут возникать и развиваться без санкционирования распорядительных действий участвующих в деле лиц судом - основным и решающим субъектом этих отношений…

…Осуществляя гражданское судопроизводство на основе состязательности и равноправия сторон, суд обязан создавать условия, при которых соблюдался бы необходимый баланс их процессуальных прав и обязанностей».

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П также дано конституционное толкование принципа состязательности и равенства (ст.123 Конституции РФ). Согласно этого толкования конституционный принцип осуществления судопроизводства на основе состязательности предполагает такое построение судопроизводства, при котором функция правосудия (разрешения дела), осуществляемая только судом, отделена от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам, равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

Поскольку протест, а ныне «мотивированное представление» в порядке ст.389 ГПК РФ, является не судебным актом, санкционирующим распорядительные действия участвующих в деле лиц, а скорее административным актом должностного лица, направленным на защиту публичных интересов, то действия должностного лица, вносящего представление, безусловно, являются вмешательством в права лиц, участвующих в деле. Причем вмешательством не только в процессуальные права, но и в  материальные права лиц, участвующих в деле. Точка зрения оппонента, о том, что принцип диспозитивности не распространяется на ст.389 ГПК РФ, на наш взгляд, противоречит пониманию принципа диспозитивности. Дефиниция, данная одним из корифеев гражданского права О.А. Красавчиковым, вполне подходит для применения в настоящей дискуссии: «…Диспозитивность, считается специфической категорией гражданского процессуального права, наука которого понимает под диспозитивностью возможность свободного распоряжения субъектом своими материальными и процессуальными правами в гражданском процессе». [Красавчиков О.А. «Диспозитивность в граданско-правовом регулировании» // «Категории науки гражданского права», М., 2005, Т.1, стр.59.] Соответственно даже если предположить о возможном наличии вмешательства должностного лица в процессуальные права лиц, участвующих в деле, то согласиться о наличии такого права в отношении материальных прав никак нельзя. И на наш взгляд, правовые позиции Конституционного Суда РФ, содержащиеся в сохраняющих свою силу постановлениях, также подтверждают, что принцип диспозитивности распространяется на все надзорное производство, и было бы неправильным говорить об изъятиях из этого принципа ради единства судебной практики:

В соответствии с принципом диспозитивности, присущим судопроизводству в арбитражных судах, арбитражные процессуальные правоотношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе лиц, участвующих в деле, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться процессуальными правами и спорным материальным правом.

Данный принцип распространяет свое действие и на надзорное производство, в котором участвующие в деле лица, а также лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, по своему усмотрению решают, воспользоваться им правом на инициирование надзорного производства, предназначенного для исправления ошибок во вступившем в законную силу судебном акте, или нет. [Постановление Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2005 г. № 11-П]

Присущий гражданскому судопроизводству принцип диспозитивности, в полной мере распространяющийся на надзорное производство, позволяет указанным лицам по своему усмотрению решать вопрос, воспользоваться ли правом на его инициирование. [Постановление Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2006 г. № 1-П]

Причем действия должностных лиц по внесению мотивированного представления даже при условии, что они произведены в результате изучения заявления лиц, участвующих в деле создают непреодолимые сомнения в беспристрастности суда, руководитель (или заместитель) которого взял на себя функции, лица, участвующего в деле и вынес административный акт с целью пересмотра судебного акта. Поскольку в этом случае к мнению одной стороны добавляется авторитет Председателя (или заместителя) Верховного Суда РФ и аргументы данного должностного лица, что ставит другую сторону в невыгодное положение. Ведь теперь противной стороне нужно будет спорить не только с другой стороной, но и авторитетным мнением Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ. О равенстве в данном процессе не приходится говорить. Что мнение заинтересованного лица для членов Президиума Верховного Суда РФ против мнения Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ, который является также членом Президиума? Ведь оценивая представление, как не подлежащее удовлетворению, члены Президиума Верховного Суда РФ оценивают фактически как неудовлетворительно выполненную работу Председателя (заместителя) Верховного Суда РФ. Будет ли в этой ситуации Президиум Верховного Суда РФ независимым и беспристрастным и созданным на основании закона?

Известный специалист в области международного гражданского процесса Т.Н. Нешатаева пишет на эту тему: «Общеизвестно, что в России долгие годы судьи-администраторы имели право ставить вопрос об изменении судебного акта по собственной воле. Корни такого явления носят ментальный характер: начальник должен иметь больше прав. Однако, еще в 1999 году Европейский Суд в деле Брумареску против Румынии (№ 28342/95 решение от 28 ноября 1999 года) признал, что такое право противоречит принципу равенства и, следовательно, не гарантирует справедливого суда. В более жесткой форме этот вывод повторен в деле «Совтрансавто» против Украины (№ 48553/99, решение от 25 07.2002) и, наконец, совсем недавно в деле Денисов против РФ (жалоба № 33408/03 от 06.05.2004). При рассмотрении этого дела Европейский Суд, тщательно проанализировав ст.376, 377, 381-383, 386, 387, 389 и 390 нового Гражданского процессуального кодекса РФ, пришел к выводу, что в нем тоже присутствуют нарушения равенства судей, так как, согласно части 6 ст.381 и части 382, председатель соответствующего суда может отменить решение судьи, а согласно статьи 389, председатель и заместитель председателя Верховного Суда РФ могут внести представление о пересмотре в порядке надзора любого судебного акта в Президиум Верховного Суда РФ, причем осуществление этого права не ограничено сроком. Заключив на этом основании, что надзорное производство не может рассматриваться в качестве судебной защиты прав человека в смысле п.1 ст.35 Европейской конвенции Европейский суд фактически признал, что Верховный Суд РФ в данном деле не является судебной инстанцией» [Нешатаева Т.Н. «Суд и защита прав и свобод граждан Российской Федерации», Сравнительное Конституционное обозрение, № 4(49)/2004, стр. 130].

Сама идея возможности вмешательства должностных лиц вышестоящих судов в процедуру пересмотра дел скорей всего происходит из известного высказывания В.И.Ленина о непризнании ничего частного, и придании всем отношениям характера публично-правовых. Известный процессуалист, один из разработчиков ГПК РФ доктор юридических наук Е.А. Борисова в своей монографии, исследовав развитие процедуры пересмотра, указала, что «надзорное производство, закрепленное в ГПК РСФСР, не имело аналогов в мировой юридической практике и представляло собой результат уничтожения до основания всего старого суда и его аппарата, результат практического воплощения тезисов Советской власти: «Не угождать «Европе», а продвинуться дальше в усилении вмешательства государства в частноправовые отношения, в гражданские дела», не выпустить из своих рук ни малейшей возможности расширить вмешательство государства в «гражданские отношения» [Е.А.Борисова «Пересмотр судебных актов по гражданским делам», М. 2006, стр.189].

До октябрьского переворота возможность производства инициирования судом по собственной инициативе не признавалась:

«Суд прилагает закон к правам граждан. Он имеет целью отправление правосудия, то есть воздаяние каждому должного, на основании закона. Это воздаяние состоит или в признании и утверждении спорного права, или в наказании, которое служит возмездием за нарушение закона отдельным лицом.

... Он вызывается столкновением прав или требований одного лица с правами и требованиями других, или же столкновением лица с общим законом, который всеми должен быть соблюдаем. Поэтому власть суда простирается только на данные случаи и столкновения.

Отсюда ясно, что в суде всегда есть две стороны, которые спорят между собой. Эти стороны суть частные лица, тягающиеся между собой, или частное лицо и закон, который подвергся нарушению. Судья вызывается к деятельности самими сторонами. Он не вступается в дело по собственному побуждению, а является здесь третьим лицом. Его задача - держать весы, равные для обеих сторон, разобрать права и требования каждой и окончательно постановить свой приговор». [Чичерин Б.Н. Курс государственной науки в 3-х томах. Москва: типография т-ва И.Н. Кушнерев и Ко, 1894 г. том 1, кн.4, цитируется по СПС «Гарант»]

Является ли процедура надзорного производства единственным реально доступным инструментом для исправления многочисленных судебных ошибок и недостатков в судебных решениях, вынесенных мировыми и федеральными судьями?

Вывод оппонента, что нет другого способа исправить многочисленные судебные ошибки иначе как в надзоре, вполне соответствует ГПК РФ [данный вывод можно также оценивать, как неэффективность кассационной инстанции, по всей видимости у Председателя Верховного Суда Республики Хакасия достаточно данных для того, чтобы делать такой вывод], но не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Многие ученые процессуалисты предлагают внести изменения  и в ГПК РФ и в ФЗ «О судебной системе» и создать на базе кассационных судов полную апелляцию и создать окружные кассационные суды. В частности, 23 июня 2005 г. в Москве состоялось заседание совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия по проблемам судопроизводства, на котором один из разработчиков ГПК РФ Е.А. Борисова предложила: «ускорить процедуру судопроизводства  за счет создания новой инстанции в рамках судов общей юрисдикции, так называемых окружных судов, которые работали бы на территории области в качестве промежуточного контроля между районными и областными судами». [Об этом было написано в статье А.Закатновой, опубликованной  в «Российская Газета» за 24.06.05г.] А на прошедшем в начале 2006 года заседании Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия с предложением о создании окружных судов выступил советник Президента РФ В.Ф. Яковлев: «Построение системы по окружному принципу делает суды более независимыми от местных властей, а это важно. Нужен закон о судах общей юрисдикции. Он позволит определить компетенцию судов, утвердить полную апелляцию и кассацию, развить судебную специализацию» [http://www.rg.ru/2006/03/10/sud-reforma.html].

В книге заместителя председателя Верховного Суда РФ В.М. Жуйкова, одного из разработчиков ГПК РФ, вышедшей в 2006 году [Жуйков В.М. «Судебная реформа: проблемы доступа к правосудию» М. Статут 2006], также содержится предложение: «Необходимо в системе судов общей юрисдикции создать окружные суды, которые, являясь непосредственно вышестоящими судебными инстанциями по отношению к находящимся на территориях судебных округов областным и другим соответствующим им судам, будут действовать в качестве судов кассационных инстанций и рассматривать в установленном ГПК порядке жалобы, подсудные в настоящее время президиумам областных и других соответствующих им судов».

Думается, что реформа судов общей юрисдикции не за горами, но это большая и отдельная тема.

Соотношение понятий «единство судебной практики» и «правовая определенность».

Мой оппонент полагает, что я вышел за рамки дискуссии, употребив термин «правовая определенность», в то время, как он употреблял лишь термин «единство судебной практики». В своих заметках он пишет, что он «не предлагал рассматривать ст. 389 ГПК РФ в качестве инструмента для обеспечения правовой определенности. Это было бы просто нелогичным». В то же время, он полагает возможным внесение представлений на основании ст.389 ГПК РФ для обеспечения единства судебной практики и законности. Из этого можно сделать предположение, что мой оппонент не считает «единство судебной практики» совместимым с термином «правовая определенность».

Рассмотрим, так ли это. Принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и существующих правоотношений. Правовая определенность необходима для того, чтобы участники соответствующих отношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей. Хотя в Конституции РФ данный принцип напрямую не закреплен, Конституционный Суд РФ его легко выводит:

Общеправовой критерий определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями. [см.: Постановления от 25 апреля 1995 года № 3-П; от 15 июля 1999 года № 11-П; от 11 ноября 2003 года № 16-П]

Из конституционных принципов равенства и справедливости вытекает требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы, поскольку иное не может обеспечить ее единообразное применение, не исключает неограниченное усмотрение в правоприменительной практике и, следовательно, неизбежно ведет к произволу. [см.: Постановление от 13 декабря 2001 года № 16-П, Постановление от 17 июня 2004 года № 12-П].

Из этих правовых позиций легко сделать вывод, что единообразное толкование в судебной практике, единство судебной практики и законности – это явления одного порядка и охватываемы понятием правовая определенность. Принцип правовой определенности имеет своей целью обеспечить участников соответствующих отношений возможностью точно спрогнозировать результат своих действий и в том числе дать надежду, что права данных лиц будут защищены, что при разрешении спора действия правоприменителя также будут прогнозируемы и предсказуемы и не будут меняться от случая к случаю, и не будут меняться от региона к региону. Этот принцип призван гарантировать стабильность. Судебная система, стремящаяся выполнять стабилизирующую функцию, создавать уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия, также работает на принцип правовой определенности, который в свою очередь является элементом принципа верховенства права.

Европейский Суд по правам человека в своих Постановлениях не единожды оценивал судебную практику национальных судов с требованиями Конвенции и выработал следующие правовые позиции:

«Для совместимости судебного толкования с требованиями Конвенции необходимо, чтобы его результаты соответствовали природе правонарушения, а решения суда были разумно предсказуемы». [S.W. против Соединенного Королевства от 22.11.1995 п.36, Кокинаккис против Греции от 25.05.1993 п.52.]

В то же время Европейский Суд по правам человека полагает, что судебная практика должна следовать писаному закону. В одном из недавних Постановлений ЕСПЧ было дано следующее толкование статьи 6 Конвенции:

23. В соответствии с судебным прецедентным правом задача термина «установленный законом» в Статье 6 Конвенции – обеспечить, «чтобы юридическая организация в демократическом обществе [не] зависела от выбора Исполнителя, и чтобы она регулировалась законом, исходящим от Парламента» (см. Занд против Австрии, ходатайство №7360/76, протокол Комиссии от 12 октября 1978г., Решения и Протоколы (DR) 15, стр. 70 и 80). И в странах, где закон кодифицирован, организация судебной системы не может быть разрешена по усмотрению судебных инстанций, хотя это не означает, что суды не имеют каких-либо полномочий интерпретировать соответствующее национальное законодательство [см. Коэм и другие против Бельгии, №№ 32492/96, 32547/96, 32548/96, 33209/96 и 33210/96, §98, ECHR 2000-VII].

24. Далее Суд повторяет, что по его предварительному решению фраза «установленный законом» включает не только законное основание для такого существования «органа правосудия», но и выполнение органом правосудия определенных норм, которые регулируют его работу. В деле Занда (на которое ссылка дается выше) Комиссия выразила мнение, что термин «орган правосудия, установленный законом» в Статье 6 §1 предусматривает «всю организационную систему судов, включая…дела, подпадающие под юрисдикцию определенной категории судов…»

25. В деле Коэм и другие против Бельгии (на которое дается ссылка выше, §§107-109) Суд пришел к заключению, что национальный суд не имеет юрисдикции рассматривать дела некоторых заявителей на основании практики, не установленной законом, и, таким образом, он не мог считаться органом правосудия, «установленным законом» [Постановление Европейского Суда по правам человека от 20 июля 2006г. по делу Сокуренко и Стригун против Украины (жалобы №№ 29458/04 и 29465/04)].

Вернемся к соотношению терминов «единство судебной практики» и «правовая определенность». На наш взгляд, «единство судебной практики» следует тем же целям, что и принцип правовой определенности и вывод о подчиненности «единства судебной практики» принципу правовой определенности, который в свою очередь является элементом принципа верховенства права, является логичным.

Соответственно применение ст. 389 ГПК РФ для обеспечения единства судебной практики и законности, то есть в целях обеспечения правовой определенности, которое для обеспечения этой цели имеет ввиду отмену, вступившего в законную силу решения, в любое время по инициативе Председателя или заместителя Председателя Верховного Суда РФ вызывает большие сомнения. Поскольку сама возможность отмены решения в любое время по инициативе должностных лиц нарушает принцип правовой определенности, а сама такая отмена нарушает принцип доступа к суду. И как видно из заметок моего оппонента можно сделать предположение, что он это вполне осознает, поскольку пишет, что использование ст.389 ГПК РФ для обеспечения правовой определенности было бы нелогичным.

Но мой оппонент в то же время настаивает на том, что его толкование ст. 389 ГПК РФ, согласно которого «пересмотр судебных постановлений в порядке надзора на основании ст. 389 ГПК РФ не ограничен какими-либо сроками, на него не распространяется характерный для стадии надзорного производства принцип диспозитивности, так как дело рассматривается по существу в отсутствие надзорных жалоб сторон или представления прокурора», является вполне конституционным и соответствующим основополагающим принципам справедливого правосудия.

С этим нельзя согласиться, применение ст.389 ГПК РФ не только нарушает п.1 ст.6 Европейской Конвенции, но и право на уважение собственности, гарантированное ст.1 Протокола №1 к Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод».

Этот вывод только на первый взгляд является новацией для российского права. Поскольку он в принципе соответствует и российской правовой доктрине, которая полагала, что судебное решение является юридическим фактом не только в процессуальном праве, но и в материальном гражданском праве. В частности, такой точки зрения придерживался О.А. Красавчиков, который писал, что «судебное решение обычно выступает в качестве правоустанавливающего факта, то есть замыкающего элемента юридического состава. Юридические последствия наступают лишь при завершенном составе» [Красавчиков О.А. «Юридические факты в советском гражданском праве», //Категории науки гражданского права», М., 2005, с.196].

А в настоящее время п.3 ч.1 статьи 8 Гражданского кодекса РФ предусматривает возникновение гражданских прав и обязанностей из судебного решения, установившего гражданские права и обязанности.

М.А.Рожкова в книге «Судебный акт и динамика обязательства» полагает, что правоприменительный акт – документ (судебный акт) принимаемый судом, является юридическим фактом материального права, влекущим возникновение определенных юридически значимых последствий [Рожкова М.А. «Судебный акт и динамика обязательства», М., Статут, 2003, с. 31].

Соответственно аннулирование вступившего в законную силу решения - юридического факта материального права, вполне правомерно рассматривается ЕСПЧ, как неуважение права собственности. И на наш взгляд, может свидетельствовать о нарушении ст. 35 Конституции РФ.

Если же исходить из того, что публичный интерес в виде обеспечения единства судебной практики превалирует над частным интересом лиц, участвующих в деле, то можно сделать предположение, что сколь скоро Конституция РФ является основным законом, то единообразное понимание и отражение конституционных положений в законодательстве и правоприменительной деятельности должно быть главным. Это предположение является вполне логичным, в то же время, из сказанного можно сделать следующее предположение: сколь скоро для обеспечения «единства судебной практики и законности» высшее руководство Верховного Суда РФ имеет право инициировать надзорное производство по собственному желанию, то таким правом нужно наделить и руководство Конституционного Суда РФ. Поскольку именно Конституционный Суд РФ осуществляет общеобязательное толкование Конституции и выявляет конституционно-правовой смысл законов, иных нормативных правовых актов, что призвано обеспечить единообразное понимание и отражение конституционных положений в законодательстве и правоприменительной деятельности. Однако, Конституционный Суд РФ не претендует на данное право. Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин полагает, что Конституционный Суд РФ не вправе рассматривать дела по собственной инициативе исходя из принципа разделения властей [Зорькин В.Д. « Реализация конституционного принципа разделения властей в практике Конституционного Суда России», //«Конституционный Суд, как гарант разделения властей», М. 2004, стр.28]. Впрочем, к такому выводу приходит не только председатель Конституционного Суда РФ, но и другие: «В отсутствие обращений по некоторым вопросам ряд потенциально конституционно значимых проблем de facto не юридизируются и не конституционализируется» [Эгидиус Курис «Доктрина разделения властей в практике Конституционного Суда Литвы», в книге «Конституционный Суд как гарант разделения властей», М.2004, Стр.96].

Отсюда можно сделать вывод, о том, что посыл о возможности инициирования должностными лицами Верховного Суда РФ надзорного производства независимо от волеизъявления сторон ради обеспечения «единства судебной практики и законности» также будет противоречить принципу разделения властей.

Что же касается утверждения оппонента о возможности отмены, вступившего в законную силу судебного решения, без ограничения какими-либо сроками, то такая возможность будет противоречить не только правовым позициям ЕСПЧ [Постановление от 22 июня 2006 «Чеботарев против России» жалоба № 23795/02, Постановление от 27.04 2006 «Засурцев против России» жалоба № 67051/01, Постановление от 06.04.2006 «Черницын против России» жалоба № 5964/02, «Постановление от 01.12.2005 «Смарыгин против РФ», жалоба № 73203/01; Постановление от 25.10.2005 «Юрий Романов против РФ», жалоба № 69341/01; Постановление от 25.10.2005 «Кутепов и Аникеенко против РФ», жалоба № 68029/01; Постановление от 13.10.2005 «Васильев против РФ», жалоба № 66543/01; Постановление от 06.10.2005 «Андросов против РФ», жалоба № 63973/00; Постановление от 21.07.2005 «Росэлтранс против РФ», жалоба № 60974/00; Постановление от 05.04.2005 «Волкова против РФ», жалоба № 48758/99; Постановление от 24.07.2005 «Рябых против РФ», жалоба № 52854/99], но и правовым позициям Конституционного Суда РФ. В Постановлении № 11-П от 17.11.2005г. Конституционный суд РФ выразил правовую позицию касательно значения процессуальных сроков:

«Предусмотренный частью 3 статьи 292 АПК РФ предельный срок для обжалования по пересмотру в порядке надзора судебного постановления является процессуальным сроком. С его истечением заинтересованные лица в силу статьи 115 АПК РФ утрачивают право соответствующих процессуальных действий. Наличие сроков для обжалования судебных постановлений в вышестоящих инстанциях обусловлено требованием гарантированности стабильности гражданского оборота. [Постановление Конституционного суда №11-П от 17.11.2005г. «По делу о проверке конституционности части 3 статья 292 АПК РФ в связи с жалобами государственного учреждения культуры «Дом культуры им. Октябрьской революции», ОАО «Центронефтехимремстрой», гражданина А.А.Лысогора и Администрации Тульской области».]

Более полно вопрос необходимости установления пресекательных процессуальных сроков раскрыт в Постановлении Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 года № 5-П, Определении Конституционного Суда РФ от 18 апреля 2006 г. № 103-О. Некоторые судьи Верховного Суда РФ полагают, что принцип исчисления сроков для принятия надзорных жалоб ВАС РФ и ВС РФ должен быть един [Колоколов Н.А. «О ПРАВЕ, СУДЕ и ПРАВОСУДИИ», М.2006, Стр. 474]. А в Определении Конституционного Суда РФ от 4 апреля 2006 г. N 113-О в резолютивной части указано:

Впредь до законодательного урегулирования в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях пределов и оснований проверки, полномочий судей суда надзорной инстанции, сроков для обжалования (опротестования) вступившего в законную силу судебного акта и порядка рассмотрения жалобы (протеста) в суде надзорной инстанции судам общей юрисдикции при разрешении соответствующих вопросов надлежит руководствоваться положениями главы 36 АПК Российской Федерации.

Что позволяет делать вывод о том, что возможность отмены, вступившего в законную силу решения без ограничения сроков несовместима с принципом правовой определенности, который является одним из основополагающих элементов верховенства права по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Что касается конституционности или не конституционности правоприменительной практики толкующей ст. 389 ГПК РФ, как предоставляющей возможность инициирования надзорного производства Председателю Верховного Суда РФ и его заместителям в отсутствие надзорных жалоб и представлений прокурора и неограниченное никакими сроками, то точку в данной дискуссии в ближайшее время поставит Конституционный Суд РФ, который рассмотрит ряд жалоб физических и юридических лиц [некоторые из жалоб можно найти в Интернете по адресу: http://rrpoi.narod.ru/cons_court/cons_court.htm] на соответствие ст.389 ГПК РФ Конституции РФ.

Комментарии (3)

  • В продолжение дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности

  • В продолжение дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности

    Постановление Конституционного Суда РФ от 5 февраля 2007 г. N 2-П
    "По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ "Нижнекамскнефтехим" и "Хакасэнерго", а также жалобами ряда граждан"

    Именем Российской Федерации

    Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, А.Я. Сливы, В.Г. Стрекозова, О.С. Хохряковой, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
    с участием граждан М.-С.А. Абакарова, А.Д. Ищенко, А.А. Маслова, А.И. Маслова, С.В. Пономаревой, О.С. Полудо, Э.А. Сизикова, представителя граждан С.П. Савельева и Р.П. Савельевой - адвоката Э.А. Гатауллина, представителя ОАО "Хакасэнерго" и гражданина Н.Р. Гильмутдинова, - адвоката Н.В. Жихарева, представителей Кабинета Министров Республики Татарстан и ОАО "Нижнекамскнефтехим" - адвокатов М.Г. Раскина и А.Р. Султанова, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации Е.Б. Мизулиной, представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой, полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.В. Кротова,
    руководствуясь статьей 125 (пункт "а" части 2 и часть 4) Конституции Российской Федерации, подпунктом "а" пункта 1 и пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, статьями 36, 74, 84, 85, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
    рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 ГПК Российской Федерации.
    Поводом к рассмотрению дела явились запрос Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобы ОАО "Нижнекамскнефтехим", ОАО "Хакасэнерго", граждан М.-С.А. Абакарова, А.В. Андрияновой, И.Ж. Гафиятуллина, Н.Р. Гильмутдинова, Д.Е. Заугарова, А.Д. Ищенко, Л.С. Колодько, А.А. Маслова, А.И. Маслова, А.И. Масловой, Е.Ю. Олейниковой, Т.Ф. Полякиной, О.С. Полудо, С.В. Пономаревой, С.П. Савельева, Р.П. Савельевой, Э.А. Сизикова, Ф.Ф. Чертовского, А.Ф. Шипиной и А.В. Щербинина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.
    Учитывая, что запрос и жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим обращениям в одном производстве.
    Заслушав сообщение судьи-докладчика О.С. Хохряковой, объяснения сторон и их представителей, заключение эксперта - доктора юридических наук Е.А. Борисовой, выступление приглашенного в заседание представителя от Верховного Суда Российской Федерации - заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.М. Жуйкова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

    1. В своих обращениях в Конституционный Суд Российской Федерации заявители по настоящему делу оспаривают конституционность ряда положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а именно: пункта 3 части первой статьи 16, абзаца первого части второй статьи 20, статей 112 и 336, части первой статьи 376, части второй статьи 377, абзацев второго, третьего и четвертого статьи 380, частей второй, третьей, пятой и шестой статьи 381, части второй и абзаца четвертого части третьей статьи 382, статей 383, 387, 388 и 389.
    1.1. Сосновоборский городской суд Ленинградской области решением от 4 марта 2003 года удовлетворил исковые требования гражданина А.Д. Ищенко о взыскании с управления социальной защиты населения муниципального образования "Город Сосновый Бор" задолженности по выплатам компенсации в возмещение вреда здоровью за период с 7 декабря 2000 года по 28 февраля 2003 года и возложении на ответчика обязанности выплачивать истцу ежемесячно с 1 марта 2003 года указанную денежную компенсацию с последующей ее индексацией в порядке и сроки, установленные законом. Определением судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда от 19 ноября 2003 года решение суда первой инстанции было изменено в части размера подлежащих взысканию выплат.
    Президиум Ленинградского областного суда, куда управление социальной защиты населения муниципального образования "Город Сосновый Бор" на основании статьи 376 ГПК Российской Федерации обратилось с жалобой о пересмотре состоявшихся судебных постановлений в порядке надзора, 20 мая 2005 года отменил их и отказал в удовлетворении исковых требований А.Д. Ищенко. 1 сентября 2006 года Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по надзорной жалобе А.Д. Ищенко, отменила постановление президиума Ленинградского областного суда и оставила в силе решение суда первой инстанции и определение кассационной инстанции.
    В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Д. Ищенко просит проверить конституционность части первой статьи 376 ГПК Российской Федерации, в соответствии с которой вступившие в законную силу судебные постановления, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации, могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями. Заявитель полагает, что данная норма допускает обжалование в порядке надзора должностным лицом органа публичной власти, являвшегося стороной в споре, судебного постановления, вынесенного в пользу гражданина, которое вступило в законную силу и подлежит неукоснительному исполнению, с целью его отмены, а потому не соответствует статьям 2, 15 (часть 2), 17 (часть 1), 18, 45 (часть 1) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и противоречит статье 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также пункту 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в его интерпретации Европейским Судом по правам человека.
    Со ссылкой на пункт 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации гражданам А.В. Андрияновой, Д.Е. Заугарову, Л.С. Колодько, А.А. Маслову, А.И. Маслову, А.И. Масловой, О.С. Полудо, Т.Ф. Полякиной, Ф.Ф. Чертовскому, А.Ф. Шипиной и А.В. Щербинину были возвращены без рассмотрения по существу поданные ими в Верховный Суд Российской Федерации надзорные жалобы на вынесенные по гражданским делам с их участием решения и определения мировых судей и апелляционные решения и определения районных судов с указанием на неподсудность жалоб Верховному Суду Российской Федерации.
    По мнению заявителей, пункт 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации, предусматривающий, что в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации подаются надзорные жалобы (представления) на постановления президиума верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда, и исключающий тем самым обжалование в данную надзорную инстанцию решений и определений мировых судей и апелляционных решений и определений районных судов в случаях отказа в истребовании дела судьей верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда либо передаче истребованного дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции и подтверждения правомерности такого отказа председателем этого суда, нарушает равенство граждан при реализации права на судебную защиту, умаляет право на свободный доступ к правосудию, препятствует исправлению допущенных судебных ошибок, а потому не соответствует статьям 2, 19 (части 1 и 2), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 126 Конституции Российской Федерации.
    Гражданам М.-С.А. Абакарову и С.В. Пономаревой, неоднократно обращавшимся в суды надзорной инстанции с жалобами о пересмотре в порядке надзора судебных постановлений по их делам, было отказано в передаче дел для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции.
    Как утверждают заявители, части вторая, третья и шестая статьи 381, часть вторая статьи 382 и статья 383 ГПК Российской Федерации, регламентирующие процедуру рассмотрения судом надзорной инстанции надзорных жалоб и истребованных дел, препятствуют реализации гражданами права на доступ к суду надзорной инстанции и нарушают гарантии судебной защиты, вытекающие из статей 15, 17, 18, 45, 46 (часть 1), 47 (часть 1), 55 (части 2 и 3), 118, 120 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и пункта 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку закрепляют право судьи принимать решение об отказе в истребовании дела, а в случае истребования дела - решение об отказе в передаче его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции без проведения судебного заседания и исследования в полном объеме материалов дела, не в коллегиальном составе, а единолично, без вызова и участия сторон; в результате - при том что граждане лишены права лично отстаивать свои права и законные интересы на основе принципа состязательности и равноправия сторон - выносится, по сути, окончательное решение, подтверждающее законность обжалуемых судебных постановлений.
    Неконституционность части шестой статьи 381 и части второй статьи 383 ГПК Российской Федерации заявители усматривают также в том, что содержащиеся в них нормы допускают непроцессуальную деятельность председателя верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда, Председателя Верховного Суда Российской Федерации, заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации при реализации ими права согласиться или не согласиться с вынесенным по надзорной жалобе определением судьи об отказе в истребовании дела либо об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции.
    Кроме того, С.В. Пономарева, а также граждане Е.Ю. Олейникова и Э.А. Сизиков просят проверить конституционность статьи 387 ГПК Российской Федерации, устанавливающей, что основаниями для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права. По мнению заявителей, данная статья в силу неопределенности содержащегося в ней термина "существенные нарушения" допускает различное понимание его в правоприменительной практике и как следствие - неограниченное усмотрение судьи (председателя суда) при решении вопроса о необходимости истребования дела и передачи его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции, что приводит к нарушению права граждан на справедливое правосудие и судебную защиту своих прав и свобод и противоречит статьям 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.
    Конституционность статьи 389 ГПК Российской Федерации, предусматривающей, что Председатель Верховного Суда Российской Федерации или заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации вправе внести в Президиум Верховного Суда Российской Федерации мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности, оспаривается в запросе Кабинета Министров Республики Татарстан, обратившегося в Конституционный Суд Российской Федерации в соответствии со статьей 125 (пункт "а" части 2) Конституции Российской Федерации и статьей 84 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", а также в жалобах ОАО "Хакасэнерго", ОАО "Нижнекамскнефтехим" и граждан И.Ж. Гафиятуллина, Н.Р. Гильмутдинова, С.П. Савельева и Р.П. Савельевой.
    Как следует из представленных материалов, в ноябре 2005 года Президиум Верховного Суда Российской Федерации на основании представления заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации отменил решение Саяногорского городского суда от 21 августа 2002 года, которым был установлен факт владения ОАО "Хакасэнерго" на праве собственности рядом энергетических объектов; судом кассационной инстанции соответствующее дело не рассматривалось, надзорные жалобы на решение суда первой инстанции, на основании которого была осуществлена регистрация права собственности на указанные объекты недвижимости, в Верховный Суд Российской Федерации не направлялись. Также в порядке статьи 389 ГПК Российской Федерации заместителем Председателя Верховного Суда Российской Федерации были внесены в Президиум Верховного Суда Российской Федерации представления о пересмотре в порядке надзора вступивших в законную силу судебных постановлений, вынесенных по гражданским делам с участием ОАО "Нижнекамскнефтехим", граждан И.Ж. Гафиятуллина, Н.Р. Гильмутдинова, С.П. Савельева и Р.П. Савельевой.
    Заявители утверждают, что статья 389 ГПК Российской Федерации не соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права о справедливом правосудии и вытекающим из Конвенции о защите прав человека и основных свобод международно-правовым обязательствам Российской Федерации, а также статьям 2, 4 (часть 2), 10, 15 (часть 2), 18, 19 (часть 2), 21, 46 (часть 1), 47 (часть 1), 55 (части 2 и 3), 94, 118, 120 (часть 1) и 126 Конституции Российской Федерации, поскольку предоставляет указанным в ней должностным лицам неограниченное процессуальным сроком право вносить в Президиум Верховного Суда Российской Федерации представления о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора - вне зависимости от наличия надзорной жалобы (представления) лица, заинтересованного в таком пересмотре, при отсутствии установленных законом процедур и без соблюдения общего инстанционного порядка внесения надзорных обращений, при том что предусмотренное данной статьей основание для внесения представления не отвечает общеправовому критерию ясности и недвусмысленности правовой нормы. Наделение полномочием вносить представление в Президиум Верховного Суда Российской Федерации лиц, занимающих высшие должности в системе судов общей юрисдикции - Председателя Верховного Суда Российской Федераций и заместителей Председателя Верховного Суда Российской Федерации, являющихся к тому же членами Президиума Верховного Суда Российской Федерации, противоречит, по мнению заявителей, принципам беспристрастности, независимости и справедливости правосудия.
    1.2. Президиум Пензенского областного суда, отклонив заявленный гражданином Э.А. Сизиковым отвод всему составу суда, постановлением от 22 апреля 2005 года отменил апелляционное решение Железнодорожного районного суда города Пензы, которым были удовлетворены исковые требования Э.А. Сизикова о взыскании в его пользу с граждан М.Б. Бурмистровой и Ю.В. Жуковой ежемесячных процентов по договору займа, и направил дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Надзорная жалоба Э.А. Сизикова в Верховный Суд Российской Федерации на данное постановление определением судьи Верховного Суда Российской Федерации со ссылкой на предписания пунктов 1 и 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации была ему возвращена без рассмотрения по существу как неподсудная Верховному Суду Российской Федерации. 12 августа 2005 года Железнодорожный районный суд города Пензы оставил без удовлетворения жалобу Э.А. Сизикова на определение мирового судьи судебного участка N 2, которым на основании части первой статьи 112 ГПК Российской Федерации ответчикам по его иску - М.Б. Бурмистровой и Ю.В. Жуковой был восстановлен пропущенный срок на подачу апелляционной жалобы.
    Оспаривая наряду с другими гражданами - заявителями по настоящему делу конституционность пункта 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации, заявитель ссылается на то, что содержащаяся в нем норма лишила его права обжаловать в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации постановление президиума областного суда, принятое по делу, подсудному мировому судье. Между тем данная норма не устанавливает каких-либо исключений в отношении обжалования таких постановлений. Проверка же законности определения судьи Верховного Суда Российской Федерации, возвратившего надзорную жалобу Э.А. Сизикова на постановление президиума Пензенского областного суда без рассмотрения по существу, не входит в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации, как они определены в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
    Кроме того, заявитель полагает, что его конституционные права нарушаются пунктом 3 части первой статьи 16 и абзацем первым части второй статьи 20 ГПК Российской Федерации, поскольку установленный ими порядок разрешения ходатайства стороны об отводе судей (в данном случае - членов президиума Пензенского областного суда), а именно решение этим же составом суда вопроса об отсутствии обстоятельств, вызывающих сомнение в объективности и беспристрастности судей, позволяет немотивированно отклонять отвод, заявленный составу суда. Между тем, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, введение законодателем института отвода судей направлено на реализацию предписаний Конституции Российской Федерации (статья 46, часть 1; статья 120, часть 1; статья 123, часть 3) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6) о праве на судебную защиту независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, которая гарантируется также всей совокупностью гражданско-процессуальных средств и процедур. В частности, контроль за объективностью и беспристрастностью при разрешении дела обеспечивается в вышестоящих судебных инстанциях, которые при выявлении оснований для отмены судебных постановлений нижестоящих судов должны исходить из конституционных и общепризнанных международно-правовых принципов правосудия и - в силу статьи 15 (части 1 и 4) Конституции Российской Федерации и статьи 11 ГПК Российской Федерации - применять их непосредственно.
    Неконституционность статьи 112 ГПК Российской Федерации Э.А. Сизиков усматривает в том, что она допускает возможность произвольного восстановления пропущенного срока подачи апелляционной жалобы на решение мирового судьи. Между тем данная статья также направлена на расширение гарантий судебной защиты прав и законных интересов участников гражданского судопроизводства. Отсутствие в ней перечня оснований для восстановления пропущенного срока на подачу надзорной жалобы заинтересованными лицами не означает, вопреки утверждению заявителя, наличие у суда неограниченных дискреционных полномочий, поскольку суд, признавая те или иные причины уважительными, решает этот вопрос - в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения - с учетом всех обстоятельств конкретного дела.
    Кроме того, ни статья 112 ГПК Российской Федерации, ни пункт 3 части первой статьи 16 и абзац первый части второй статьи 20 данного Кодекса не могут применяться без учета пункта 5 части первой его статьи 225, закрепляющего в качестве одного из общих требований, предъявляемых к содержанию определения суда, обязательность указания мотивов, по которым суд пришел к своим выводам. Эти законоположения, рассматриваемые в системной связи, не позволяют суду при разрешении вопросов об отводе судей, восстановлении пропущенного процессуального срока игнорировать или произвольно отклонять доводы заявления или ходатайства, не приводя фактические и правовые мотивы отказа в их удовлетворении, и, следовательно, выносить соответствующее определение без рассмотрения в полном объеме и оценки приводимых доводов, без указания на конкретные основания, по которым те или иные доводы отвергаются либо принимаются во внимание, а также без ссылок на соответствующие нормы материального и процессуального права.
    Что касается утверждения заявителя о нарушении принципа беспристрастности суда немотивированным, с его точки зрения, отказом в удовлетворении ходатайства об отводе состава суда и необоснованным восстановлением пропущенного ответчиком срока подачи апелляционной жалобы на решение мирового судьи, то этот вопрос, как подлежащий разрешению на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела, относится к компетенции судов общей юрисдикции и не может быть рассмотрен в порядке конституционного судопроизводства.
    Гражданка Т.Ф. Полякина, также оспаривающая конституционность пункта 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации, кроме того, утверждает, что статья 336, как препятствующая обжалованию решения мирового судьи в суд кассационной инстанции, нарушает ее право на судебную защиту. Между тем, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, законодательное регулирование пересмотра не вступивших в законную силу решений мирового судьи, в соответствии с которым такой пересмотр производится районными судами в апелляционном порядке, причем районные суды рассматриваются законодателем в качестве второй судебной инстанции (как и суды, осуществляющие пересмотр в кассационном порядке решений иных судов первой инстанции), конституционные права граждан не нарушает (определения от 15 мая 2002 года N 110-О, от 20 октября 2005 года N 359-О и др.).
    Гражданка Р.П. Савельева помимо статьи 389 ГПК Российской Федерации оспаривает находящиеся, по ее мнению, во взаимосвязи с данной статьей положения абзацев второго, третьего и четвертого его статьи 380, предусматривающей случаи возвращения судьей надзорной жалобы (представления) без рассмотрения по существу. Однако эти положения в деле с участием заявительницы не применялись, поскольку надзорные жалобы или представления прокурора на состоявшиеся по этому делу судебные постановления в Президиум Верховного Суда Российской Федерации не подавались. Что касается также оспариваемого заявительницей положения абзаца четвертого части третьей статьи 382 ГПК Российской Федерации, то само по себе данное положение, согласно которому дело, переданное в Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассматривается данной надзорной инстанцией не более чем четыре месяца, не может расцениваться как нарушающее какие-либо конституционные права и свободы граждан.
    Гражданин М.-С.А. Абакаров просит проверить конституционность части пятой статьи 381 ГПК Российской Федерации, предусматривающей, что в случае отказа в истребовании дела жалоба, а также копии обжалуемых судебных постановлений остаются в суде надзорной инстанции, на том основании, что вследствие невозвращения копий судебных постановлений существенно затрудняется, а иногда становится невозможной, как он полагает, реализация права на доступ к суду надзорной инстанции. Это утверждение не может быть признано обоснованным, поскольку стороны и их представители во всяком случае имеют право повторного получения копий судебных решений, принятых по их делу, при условии уплаты установленной государственной пошлины (статья 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации).
    Гражданка Е.Ю. Олейникова наряду со статьей 387 ГПК Российской Федерации оспаривает конституционность его статьи 388, устанавливающей требования к содержанию определения или постановления суда надзорной инстанции. Между тем дело заявительницы для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции не передавалось, и документы, подтверждающие, что данная статья применена или подлежит применению в ее деле, не представлены.
    1.3. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановления только по предмету, указанному в обращении, и только в отношении той части акта, конституционность которой заявителем подвергается сомнению, и проверяет по жалобам граждан на нарушение конституционных прав и свобод конституционность закона или отдельных его положений, являющихся предметом обращения, лишь в той части, в какой они были применены в деле заявителя и затрагивают его права и свободы.
    Поскольку в части, касающейся проверки конституционности положений пункта 3 части первой статьи 16, абзаца первого части второй статьи 20, статей 112 и 336, абзацев второго, третьего и четвертого статьи 380, части пятой статьи 381, абзаца четвертого части третьей статьи 382 и статьи 388 ГПК Российской Федерации, жалобы оспаривающих указанные нормы заявителей не могут быть признаны допустимыми, производство по ним в этой части в соответствии с пунктом 2 части первой статьи 43 и статьей 68 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" подлежит прекращению.
    Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются следующие взаимосвязанные нормативные положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующие пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора:
    часть первая статьи 376, предусматривающая возможность обжалования в суд надзорной инстанции вступивших в законную силу судебных постановлений, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации, лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями;
    пункт 3 части второй статьи 377 - в части, не допускающей обжалование в порядке надзора судебных приказов, решений и определений мировых судей и апелляционных решений и определений районных судов в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в случаях, когда судьей верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда вынесено определение об отказе в истребовании дела по надзорной жалобе (представлению) на указанные судебные постановления либо определение об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции и правомерность такого отказа подтверждена председателем соответствующего суда;
    части вторая и третья статьи 381 и часть вторая статьи 382, регулирующие порядок рассмотрения судьей надзорной жалобы (представления), а также дел, истребованных в суд надзорной инстанции, и предусматривающие право судьи по результатам рассмотрения надзорной жалобы (представления) вынести определение об истребовании дела из нижестоящего суда, если имеются сомнения в законности судебного постановления, либо об отказе в истребовании дела, если изложенные в жалобе или представлении доводы в соответствии с федеральным законом не могут повлечь за собой возможность отмены судебного постановления, а по результатам рассмотрения дела, истребованного в суд надзорной инстанции, - вынести определение о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции или об отказе в такой передаче;
    часть шестая статьи 381 и часть вторая статьи 383, предусматривающие право председателя верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда, Председателя Верховного Суда Российской Федерации, заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации не согласиться с определением судьи об отказе в истребовании дела или об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции и вынести свое определение об истребовании дела, о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции;
    статья 387, устанавливающая основания для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора;
    статья 389, наделяющая Председателя Верховного Суда Российской Федерации, заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации правом внесения в Президиум Верховного Суда Российской Федерации мотивированных представлений о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности.
    2. Согласно Конституции Российской Федерации право на судебную защиту и доступ к правосудию относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека и одновременно выступает гарантией всех других прав и свобод, оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права (статьи 17 и 18; статья 46, части 1 и 2; статья 52).
    Из приведенных конституционных положений во взаимосвязи со статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что правосудие как таковое должно обеспечивать эффективное восстановление в правах и отвечать требованиям справедливости.
    2.1. В силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, причем международный договор Российской Федерации имеет приоритет перед законом при наличии коллизии между ними.
    Ратифицируя Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов (Федеральный закон от 30 марта 1998 года N 54-ФЗ). Таким образом, как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения Европейского Суда по правам человека - в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, - являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права.
    2.2. Раскрывая конституционное содержание права на судебную защиту, Конституционный Суд Российской Федерации выразил следующие правовые позиции: отсутствие возможности пересмотреть ошибочный судебный акт не согласуется с универсальным в судопроизводстве требованием эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, умаляет и ограничивает данное право; в рамках осуществления судебной защиты прав и свобод возможно обжалование в суд решений и действий (бездействия) любых государственных органов, включая судебные (постановления от 2 февраля 1996 года N 4-П по делу о проверке конституционности положений статей 371, 374 и 384 УПК РСФСР, от 3 февраля 1998 года N 5-П по делу о проверке конституционности положений статей 180, 181, 187 и 192 АПК Российской Федерации и др.).
    Гарантируя каждому право на судебную защиту его прав и свобод и на судебное обжалование решений органов государственной власти, в том числе судебной, Конституция Российской Федерации непосредственно не закрепляет порядок судебной проверки решений судов по жалобам заинтересованных лиц, - такой порядок определяется федеральным законом на основе Конституции Российской Федерации. Федеральный законодатель, пределы усмотрения которого при установлении системы судебных инстанций, последовательности и процедуры обжалования, оснований для отмены или изменения судебных постановлений вышестоящими судами, полномочий судов вышестоящих инстанций достаточно широки, во всяком случае должен осуществлять соответствующее регулирование исходя из конституционных целей и ценностей, общепризнанных принципов и норм международного права и международных обязательств Российской Федерации и обеспечивать процессуальные гарантии лицам, участвующим в деле.
    3. В целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав федеральный законодатель предусмотрел в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации процедуры пересмотра судебных постановлений: производство в суде второй инстанции - апелляционной или кассационной, рассматривающей дела по жалобам (представлениям) на судебные постановления, не вступившие в законную силу, пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам.
    В правовой системе Российской Федерации институт пересмотра судебных постановлений по гражданским делам в порядке надзора (глава 41 ГПК Российской Федерации) основан на положениях Конституции Российской Федерации, а именно статьи 46, которая во взаимосвязи со статьями 15 (часть 4) и 17 (части 1 и 3) предполагает общепринятую в правовом государстве возможность в случаях допущенных фундаментальных ошибок пересматривать вступившие в законную силу судебные акты, а также статьи 126, согласно которой Верховный Суд Российской Федерации как высший судебный орган по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет судебный надзор за их деятельностью в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах и дает разъяснения по вопросам судебной практики.
    Конкретизирующим приведенные конституционные положения Федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации" закреплены полномочия Верховного Суда Российской Федерации и других федеральных судов общей юрисдикции по рассмотрению гражданских дел в порядке надзора, а Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации - право лиц, участвующих в деле, и других лиц, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями, обжаловать в суд надзорной инстанции указанные судебные постановления (за исключением судебных постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации) в течение года со дня вступления их в законную силу (статья 376).
    3.1. Выявляя конституционно-правовую природу производства в суде надзорной инстанции как правового института, предназначенного федеральным законодателем для исправления судебных ошибок в судебных актах, вступивших в законную силу, Конституционный Суд Российской Федерации в ряде решений, в том числе в постановлениях от 11 мая 2005 года N 5-П по делу о проверке конституционности статьи 405 УПК Российской Федерации и от 17 ноября 2005 года N 11-П по делу о проверке конституционности части 3 статьи 292 АПК Российской Федерации, сформулировал следующие правовые позиции.
    Пересмотр в порядке надзора судебных актов, вступивших в законную силу, возможен лишь как дополнительная гарантия законности таких актов и предполагает установление особых оснований и процедур производства в данной стадии процесса, соответствующих ее правовой природе и предназначению. Акт суда, который уже вступил в законную силу, может быть изменен или отменен в порядке надзора лишь в исключительных случаях, когда в результате ошибки, допущенной в ходе предыдущего разбирательства и предопределившей исход дела, существенно нарушены права и законные интересы, защищаемые в судебном порядке, которые не могут быть восстановлены без устранения или изменения ошибочного судебного акта.
    Из Конституции Российской Федерации вытекает необходимость законодательного закрепления оснований, условий, порядка и сроков пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, - иное приводило бы, так же как чрезмерные или неопределенные сроки, нечеткие и неясные основания пересмотра, к нестабильности правовых отношений, произвольному изменению установленного судебными актами правового статуса их участников, создавало бы неопределенность как в спорных материальных правоотношениях, так и в возникших в связи с судебным спором процессуальных правоотношениях. Устанавливая продолжительность совершения процессуальных действий и внося тем самым определенность в процессуальные правоотношения, федеральный законодатель одновременно должен обеспечить и реализацию прав участвующих в деле лиц на основе баланса между правом на справедливое судебное разбирательство, предполагающим возможность исправления посредством надзорного производства существенных нарушений, повлиявших на исход дела, с одной стороны, и принципом правовой определенности - с другой.
    3.2. Гарантированное Конституцией Российской Федерации право на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела именно в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы. Допущенные же судом первой инстанции ошибки должны исправляться судом второй инстанции в процедурах, наиболее приближенных к производству в суде первой инстанции. При этом, как следует из правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 17 ноября 2005 года N 11-П, право на справедливое разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом предполагает также окончательность и стабильность судебных актов, вступивших в законную силу, и их исполнение; именно этим обусловливается перенос основного бремени пересмотра решений суда первой инстанции на обычные (ординарные) судебные инстанции - апелляционную и кассационную.
    Производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных постановлений как дополнительный способ обеспечения правосудности судебных постановлений предполагает возможность его использования только в случае, если заинтересованным лицом были исчерпаны все обычные (ординарные) способы обжалования судебного постановления до его вступления в законную силу. Отказ от использования указанных способов заинтересованным лицом должен являться, по мнению Европейского Суда по правам человека, препятствием для обжалования судебного акта в порядке надзора (пункты 28-30 постановления от 2 ноября 2006 года "Нелюбин против России").
    Поскольку проверка вступивших в законную силу судебных актов означает, по существу, возможность преодоления окончательности этих судебных актов, законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия их пересмотра в порядке надзора, которые отвечали бы требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключали бы возможность затягивания или необоснованного возобновления судебного разбирательства и тем самым обеспечивали бы справедливость судебного решения и вместе с тем - правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов.
    4. Статья 387 ГПК Российской Федерации предписывает, что основаниями для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права. Использование федеральным законодателем в данном случае такой оценочной характеристики, как существенность нарушения, обусловлено тем, что разнообразие обстоятельств, подтверждающих наличие соответствующих оснований, делает невозможным установление их перечня в законе и само по себе не может расцениваться как недопустимое: предоставление суду надзорной инстанции определенной свободы усмотрения при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора - при условии единообразного толкования указанной нормы в процессе правоприменения - не противоречит принципу доступности правосудия и отвечает роли, месту и полномочиям суда как независимого органа правосудия.
    В соответствии со сложившейся судебной практикой существенность нарушения норм процессуального права суд надзорной инстанции устанавливает по правилам статьи 364 ГПК Российской Федерации; нарушение норм материального права устанавливается им по правилам статьи 363 ГПК Российской Федерации, причем существенность этих нарушений оценивается и признается с учетом конкретных обстоятельств дела и значимости последствий нарушений для лица, в отношении которого они допущены (пункты 24 и 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 января 2003 года N 2 "О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации").
    По смыслу статьи 387 ГПК Российской Федерации во взаимосвязи с положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, существенным нарушением, являющимся основанием для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора, может быть признано не всякое из числа указанных в статьях 363 и 364 ГПК Российской Федерации нарушений норм материального и процессуального права. Его существенность в качестве основания для отмены или изменения судебного постановления в порядке надзора должна оцениваться с учетом природы, предназначения и целей именно надзорного производства.
    Основания для отмены или изменения вступивших в законную силу судебных постановлений должны отвечать конституционно значимым целям и в соответствии с принципом соразмерности не нарушать баланс справедливости судебного решения и его стабильности. Поскольку пересмотр судебных постановлений в порядке надзора выступает в качестве дополнительной гарантии реализации конституционного права на судебную защиту и обеспечения правосудности судебных решений, когда исчерпаны все средства защиты в судах общей юрисдикции первой и второй инстанций, основания такого пересмотра не должны открывать возможность надзорного производства лишь с целью исправления судебных ошибок, подлежащих устранению в обычных (ординарных) судебных процедурах проверки судебных постановлений, не вступивших в законную силу.
    Отмена или изменение судебного постановления в порядке надзора допустимы лишь в случае, если в результате судебной ошибки, имевшей место в ходе предшествующего разбирательства и повлиявшей на исход дела, существенно, нарушены права и свободы человека и гражданина, права и законные интересы неограниченного числа лиц, иные защищаемые законом публичные интересы. Основанием для отмены или изменения судебного постановления нижестоящего суда не может быть единственно другая точка зрения суда надзорной инстанции на то, как должно было быть разрешено дело. Как неоднократно указывал Европейский Суд по правам человека в постановлениях, касающихся производства в порядке надзора по гражданским делам в Российской Федерации, принцип res judicata предполагает, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и вступившего в законную силу постановления только в целях проведения повторного слушания и получения нового постановления; одна лишь возможность наличия двух точек зрения по одному и тому же вопросу не может являться основанием для пересмотра (пункт 52 постановления от 24 июля 2003 года по делу "Рябых против России"). Иной подход приводил бы к несоразмерному ограничению принципа правовой определенности.
    5. Глава 41 ГПК Российской Федерации, регулирующая производство в суде надзорной инстанции, предусматривает в статьях 381-383 предварительное рассмотрение надзорных жалоб (представлений) судьей. На этом этапе надзорного производства, представляющем собой процедуру допуска (фильтрации) надзорных жалоб (представлений), решается вопрос о передаче дела в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу.
    Введение данной предварительной процедуры, на которую не распространяются, некоторые обязательные для иных судебных процедур процессуальные правила - об извещении и вызове сторон, о проведении судебного заседания и др., обусловлено целью обеспечить баланс публичного и частного интересов, не допустить превращение суда надзорной инстанции в обычную (ординарную) судебную инстанцию и исключить явно необоснованные обращения, что корреспондирует прецедентной практике Европейского Суда по правам человека, признающего возможность ограничения права на доступ к суду, в частности в связи с определением приемлемости жалобы, но при условии, что это право не будет ограничено таким образом или до такой степени, чтобы оказалась затронутой сама его сущность; допустимые ограничения данного права должны иметь законную цель, а между используемыми средствами и поставленной целью должна существовать разумная соразмерность.
    Само по себе введение предварительной процедуры рассмотрения надзорных жалоб (представлений), в рамках которой определяются правовые основания для дальнейшего движения дела (истребования дела, передачи его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции) исходя из доводов, изложенных в жалобе (представлении), и содержания обжалуемых судебных постановлений (материалов истребованного дела), отвечает правовой природе и предназначению надзорного производства и не может расцениваться как не совместимое с правом каждого на судебную защиту и на справедливое судебное разбирательство, при том что при рассмотрении дела по существу судом надзорной инстанции в отношении сторон и иных участвующих в нем лиц обеспечивается соблюдение основных процессуальных принципов и гарантий. Кроме того, по смыслу статей 381-383 ГПК Российской Федерации, во всяком случае - как при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для истребования дела, так и при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для передачи дела в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу - необходимо вынесение мотивированного определения.
    Установление иной предварительной процедуры рассмотрения надзорных жалоб (представлений) - с проведением судебного заседания, обеспечением присутствия лиц, участвующих в деле, заслушиванием их доводов и возражений - привело бы к существенному увеличению срока прохождения жалоб (представлений) на этом этапе их проверки, целью которого является лишь исключение явно необоснованных обращений из сферы рассмотрения судом надзорной инстанции. Вместе с тем, исходя из конституционного требования равенства в праве на судебную защиту и с учетом права не обращавшихся с надзорной жалобой (представлением) лиц правомерно полагать, что вступившее в законную силу судебное постановление действует, должно обеспечиваться обязательное извещение указанных лиц об обжаловании судебного постановления и о передаче дела для рассмотрения в суд надзорной инстанции по существу (часть первая статьи 385 ГПК Российской Федерации).
    Положения частей второй и третьей статьи 381 и части второй статьи 382 ГПК Российской Федерации, предусматривающие предварительное рассмотрение надзорной жалобы (представления) судьей единолично, во взаимосвязи с частью первой статьи 376, частью второй статьи 378, статьями 379 и 387 данного Кодекса не предполагают возможность принятия им произвольных решений, - судья обязан проанализировать обжалуемые судебные постановления и изложенные в жалобе (представлении) доводы о допущенных нарушениях закона и во всяком случае истребовать дело, если на основе изучения представленных материалов у него возникли сомнения в правомерности вынесенного решения, а по результатам рассмотрения истребованного дела, если он полагает, что имеют место предусмотренные законом основания для отмены или изменения обжалуемого судебного акта в порядке надзора, - передать дело для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции.
    Единоличное рассмотрение судьей надзорной жалобы (представления), истребованного дела не противоречит конституционным принципам правосудия, не ограничивает и не нарушает конституционное право на судебную защиту, тем более что, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, на стадии предварительного рассмотрения судьей надзорных жалоб (представлений) какое-либо новое решение, по-новому определяющее права и обязанности сторон, не выносится.
    Вместе с тем не исключается право федерального законодателя предусмотреть коллегиальный порядок рассмотрения вопроса о наличии оснований для передачи дела в суд надзорной инстанции для рассмотрения по существу, как это закреплено в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации (часть 1 статьи 299).
    6. В соответствии с частью шестой статьи 381 и частью второй статьи 383 ГПК Российской Федерации председатель верховного суда республики, краевого, областного или равного ему суда, Председатель Верховного Суда Российской Федерации, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации вправе не согласиться с определением судьи об отказе в истребовании дела или об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции и вынести свое определение - как об истребовании дела, так и о его передаче для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции.
    По смыслу названных законоположений во взаимосвязи с иными положениями главы 41 ГПК Российской Федерации, указанное правомочие может быть реализовано только при наличии соответствующего обращения лица, подававшего надзорную жалобу (представление). Такое обращение может рассматриваться как обжалование вынесенного судьей определения, являясь, по сути, отдельным этапом производства в суде надзорной инстанции, и допустимо только в пределах срока, установленного частью второй статьи 376 ГПК Российской Федерации. Председатель верховного суда республики, краевого, областного или равного ему суда, Председатель Верховного Суда Российской Федерации, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в случае обращения к ним заинтересованного лица принимают решение в такой же процедуре, в те же сроки и исходя из тех же оснований, которые предусмотрены Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации для решения рассматривающим надзорную жалобу (представление) судьей вопросов об истребовании дела и о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции, поскольку в противном случае имела бы место не урегулированная законом процессуальная деятельность.
    Вместе с тем обращение к указанным должностным лицам после вынесения судьей определения об отказе в истребовании дела или об отказе в передаче дела в суд надзорной инстанции не может считаться обязательным условием для дальнейшего обжалования судебных постановлений в вышестоящую надзорную инстанцию. Иное повлекло бы безосновательное увеличение числа надзорных инстанций и не соответствовало бы принципу правовой определенности и предназначению надзорного производства как дополнительного средства обеспечения правосудности судебных постановлений.
    7. Статья 377 ГПК Российской Федерации предусматривает возможность подачи надзорных жалоб (представлений) в три судебные инстанции - в президиум верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда, в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации или Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации и в Президиум Верховного Суда Российской Федерации.
    Установленные данной статьей подсудность и порядок подачи надзорных жалоб (представлений) различаются в зависимости от того, какой суд рассматривал дело по первой инстанции. Так, применительно к судебным приказам, решениям и определениям мировых судей и апелляционным решениям и определениям районных судов в качестве суда надзорной инстанции выступает президиум верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда (пункт 1 части второй); его постановление, в свою очередь, может быть обжаловано заинтересованными лицами в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (пункт 3 части второй), а определение, принятое ею, - в Президиум Верховного Суда Российской Федерации при условии, что такое определение нарушает единство судебной практики (пункт 5 части второй и часть третья).
    По смыслу пункта 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации во взаимосвязи с иными положениями данной статьи, обращение с надзорной жалобой (представлением) на судебные постановления по делам, подсудным мировым судьям, в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации допускается только в тех случаях, когда дело было рассмотрено в надзорном порядке президиумом верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда по существу; в случае же отказа судьи верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда в истребовании дела либо отказа в передаче дела для рассмотрения по существу в президиум этого суда и подтверждения правомерности такого отказа председателем суда заинтересованное лицо не имеет возможности обратиться с жалобой (представлением) на приказы, решения и определения мировых судей и апелляционные решения и определения районных судов в следующие надзорные инстанции, а именно в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации и затем - в Президиум Верховного Суда Российской Федерации.
    Таким образом, возможности надзорного обжалования судебных постановлений мировых судей и суда апелляционной инстанции - в отличие от всех других судебных постановлений, вступивших в законную силу, - ограничены и зависят от результатов рассмотрения жалобы (представления) в первой надзорной инстанции - президиуме верховного суда республики, краевого, областного или равного им суда.
    Указанная дифференциация связана со спецификой дел, которые закон относит к подсудности мировых судей. Федеральный законодатель - исходя из своих дискреционных полномочий по определению способов и процедур судебной защиты, обеспечению эффективности правосудия, руководствуясь принципами процессуальной экономии и стабильности судебных решений, - вправе установить такой порядок проверки законности и обоснованности судебных постановлений, который учитывал бы особенности рассматриваемых мировыми судьями гражданских дел, в частности то обстоятельство, что к их подсудности относятся дела, менее значимые по характеру требований и цене иска, чем гражданские дела, подсудные иным судам первой инстанции (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15 мая 2002 года N 110-О).
    Такое сужение возможностей надзорного обжалования судебных постановлений мировых судей компенсируется наличием апелляционного порядка их пересмотра, отвечает целям обеспечения соразмерности защищаемых прав и процессуальных издержек, в том числе затрат на организацию надзорного производства, позволяет избежать чрезмерной перегруженности Верховного Суда Российской Федерации делами меньшей значимости и - с учетом того, что на федеральном законодателе лежит обязанность, осуществляя правовое регулирование, следовать социально-обоснованным критериям, по которым должна определяться подсудность дел, - не может рассматриваться как недопустимое и нарушающее конституционное требование о равенстве всех перед законом и судом. Кроме того, не исключается в целях обеспечения единства судебной практики и законности пересмотр судебных постановлений по делам, подсудным мировому судье, в порядке статьи 389 ГПК Российской Федерации.
    Положения статьи 23 ГПК Российской Федерации, устанавливающей категории гражданских дел, которые мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции, как не оспариваемые заявителями, не являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу, и, следовательно, Конституционный Суд Российской Федерации не вправе проверять обоснованность отнесения тех или иных гражданских дел к подсудности мировых судей.
    8. Статья 389 ГПК Российской Федерации, предусматривающая правомочие Председателя Верховного Суда Российской Федерации или заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации внести в Президиум Верховного Суда Российской Федерации мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности, вводит особую процедуру инициирования пересмотра судебных постановлений в порядке надзора дополнительно к существующему общему регулированию предварительного производства в надзорной инстанции, установленного статьями 381-383 данного Кодекса. Эта процедура предназначена исключительно для случаев, когда без устранения допущенных нижестоящими судами существенных нарушений норм материального или процессуального права невозможно обеспечение верховенства и единообразного применения закона в соответствии с требованиями Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 15, 19, 120 и 126.
    В то же время внесением указанными должностными лицами Верховного Суда Российской Федерации представлений о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора затрагиваются права лиц, участвующих в деле, как они определены этими судебными постановлениями. Между тем из конституционных принципов состязательности и равноправия сторон и связанного с ними принципа диспозитивности следует, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом. При этом предполагается такое построение судопроизводства, при котором функция суда по разрешению дела отделена от функций спорящих перед судом сторон: осуществляя правосудие как свою исключительную функцию (статья 118, часть 1, Конституции Российской Федерации), суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных функций (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2002 года N 4-П по делу о проверке конституционности статьи 140 ГПК РСФСР и от 28 ноября 1996 года N 19-П по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР, Определение от 13 июня 2002 года N 166-О). Такой подход нашел отражение и в носящих рекомендательный характер Процедурах эффективного осуществления основных принципов независимости судебных органов (приняты 24 мая 1989 года Экономическим и Социальным Советом ООН, резолюция 1989/60), согласно которым, в частности, ни от одного судьи нельзя требовать выполнения функций, не совместимых с его независимым статусом.
    Следовательно, Председатель Верховного Суда Российской Федерации или заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, будучи судьями, не могут вносить представления о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора по собственной инициативе. Иное приводило бы к искажению природы правосудия, принципа состязательности и равноправия сторон при осуществлении судопроизводства (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), а также конкретизирующего его принципа диспозитивности в гражданском процессе.
    В случаях, когда Председатель Верховного Суда Российской Федерации либо заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации по обращениям заинтересованных лиц вносят соответствующее представление, основанное на сложившемся у них убеждении о нарушении вынесенными судебными постановлениями единства судебной практики и законности, они в дальнейшем не могут входить в состав суда, рассматривающего дело по существу. Их участие в рассмотрении дела Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ставило бы под сомнение беспристрастность суда и противоречило бы принципу независимости судей. Аналогичная позиция сформулирована Европейским Судом по правам человека, который в пункте 97 постановления от 9 ноября 2004 года по делу "Светлана Науменко против Украины" указал, что практика, в соответствии с которой заместитель председателя суда в качестве члена президиума и заместителя председателя президиума рассматривает внесенный им же в президиум суда протест, несовместима с беспристрастностью судьи, рассматривающего конкретное дело, так как никто не может быть одновременно истцом и судьей в собственном деле.
    Таким образом, исходя из конституционных принципов гражданского судопроизводства Председатель Верховного Суда Российской Федерации или заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации могут осуществлять закрепленное за ними статьей 389 ГПК Российской Федерации правомочие только при наличии обращения заинтересованных лиц (включая тех, которые по своему статусу в соответствии с законом обладают правом обращаться в защиту публичных интересов), с соблюдением общих правил, предусмотренных главой 41 данного Кодекса, в том числе в пределах установленных частью второй статьи 376, частью первой статьи 381 и частью первой статьи 382 сроков для обжалования судебных постановлений в надзорную инстанцию, истребования дела и вынесения определения по результатам рассмотрения истребованного дела. При этом Председатель Верховного Суда Российской Федерации или заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, внесшие представление, не могут участвовать в рассмотрении Президиумом Верховного Суда Российской Федерации соответствующего дела по существу.
    Иное истолкование статьи 389 ГПК Российской Федерации приводило бы к произвольному ее применению и, соответственно, к неопределенности в спорных материальных правоотношениях и возникших в связи с судебным спором процессуальных правоотношениях, к неограниченному пересмотру вступивших в законную силу судебных постановлений, нарушающему как принцип справедливого судебного разбирательства, так и принцип правовой определенности, и тем самым - к неправомерному ограничению конституционного права на судебную защиту, что противоречит требованиям статей 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3), 118 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
    Вместе с тем федеральному законодателю при реформировании надзорного производства, включая процедуры инициирования надзорного пересмотра судебных постановлений в Президиуме Верховного Суда Российской Федерации, надлежит - исходя из целей обеспечения единообразного применения закона и руководствуясь Конституцией Российской Федерации и настоящим Постановлением - конкретизировать порядок осуществления правомочия, предусмотренного статьей 389 ГПК Российской Федерации.
    9. Общеправовой принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и исполнимость вынесенных судебных решений. Поэтому при установлении оснований для обжалования и пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, сроков, в пределах которых допускается такое обжалование, а также при определении судебных инстанций, которые правомочны рассматривать соответствующие жалобы (представления), законодателю - в силу указанного принципа - надлежит исходить из того, что участники гражданских правоотношений должны иметь возможность в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей.
    9.1. Процедура обжалования в порядке надзора вступивших в законную силу судебных постановлений, как следует из закрепляющих ее взаимосвязанных положений главы 41 ГПК Российской Федерации, включая положения статей 376, 377, 381, 382, 383 и 389, допускает возможность подачи надзорной жалобы (представления) и проверки судебного постановления последовательно в трех надзорных судебных инстанциях в течение года со дня его вступления в законную силу, причем согласно сложившейся правоприменительной практике в этот срок не включается ни время рассмотрения надзорной жалобы (представления), ни время рассмотрения истребованного дела в суде надзорной инстанции. Не определен и тот период, в течение которого может быть восстановлен пропущенный срок обжалования (часть четвертая статьи 112 ГПК Российской Федерации).
    Следовательно, в соответствии с действующим гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации пересмотр по надзорным жалобам (представлениям) вступивших в законную силу судебных постановлений может иметь место не только неоднократно, но и в течение неопределенно длительного времени.
    Применительно к судебным системам, основанным на таком регулировании, в решениях Европейского Суда по правам человека подчеркивается, что процедуры, допускающие неограниченное или значительно протяженное по времени обжалование судебных решений, в том числе неопределенность сроков рассмотрения дел в надзорной инстанции, ведут к неопределенности и нестабильности окончательных решений и несовместимы с принципом правовой определенности, являющимся одним из основополагающих элементов верховенства права, и правом на справедливое судебное разбирательство (пункты 61 и 62 постановления от 28 октября 1999 года по делу "Брумареску (Brumarescu) против Румынии", пункт 77 постановления от 25 июля 2002 года по делу "Совтрансавто Холдинг против Украины", пункты 51 и 54 постановления от 24 июля 2003 года по делу "Рябых против России", пункты 63 и 69 постановления от 12 января 2006 года по делу "Кехайа (Kehaya) и другие против Болгарии", пункт 49 постановления от 27 апреля 2006 года по делу "Засурцев против России" и др.).
    При указанных обстоятельствах, по мнению Европейского Суда по правам человека, признание надзорного производства в качестве эффективного средства правовой защиты, которое необходимо исчерпать для соблюдения критерия приемлемости жалобы в Европейский Суд по правам человека, породило бы правовую неопределенность и лишило бы смысла правило о соблюдении шестимесячного срока обращения с такой жалобой (решения от 29 января 2004 года по делу "Бердзенишвили против России", от 6 мая 2004 года по делу "Денисов против России").
    9.2. Как вытекает из статьи 118 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 126 и 127, гражданское судопроизводство, посредством которого осуществляют судебную власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в своих принципах и основных чертах должно быть одинаковым для этих судов.
    В судопроизводстве, осуществляемом арбитражными судами (статьи 292, 295, 299 и 303 АПК Российской Федерации), отсутствует множественность надзорных инстанций (полномочием по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов наделен только Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации), не допускается возможность неоднократного пересмотра судебных актов в порядке надзора и предусмотрены жесткие сроки: для подачи заявления (представления) о пересмотре - не свыше трех месяцев со дня вступления в законную силу последнего оспариваемого судебного акта, для решения вопросов о принятии заявления (представления) к производству - пять дней, для решения вопроса о наличии оснований для пересмотра дела и о передаче дела для рассмотрения по существу в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - не более одного месяца, а для самого разрешения дела по существу - срок, не превышающий трех месяцев со дня вынесения определения о передаче дела в Президиум.
    В отличие от этого в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации установлены более длительные сроки: для подачи жалобы (представления) в суд надзорной инстанции - один год со дня вступления судебного постановления в законную силу; для рассмотрения в суде надзорной инстанции надзорной жалобы (представления) - не более одного месяца, а в Верховном Суде Российской Федерации - не более двух месяцев; для рассмотрения судьей истребованного дела и решения вопроса о передаче его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции - не более чем два месяца, а судьей Верховного Суда Российской Федерации - не более чем четыре месяца (этот срок может быть продлен соответственно до четырех и шести месяцев), для рассмотрения дела по существу в президиуме верховного суда республики, краевого, областного или равного ему суда - не более двух месяцев, в Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации - не более трех месяцев, в Президиуме Верховного Суда Российской Федерации - не более четырех месяцев. При том что надзорное производство может иметь место последовательно в трех судебных инстанциях, в целом процесс надзорного обжалования - с учетом кумулятивного эффекта такого регулирования - может длиться в течение нескольких лет, что не согласуется с вытекающим из Конституции Российской Федерации принципом правовой определенности и основанным на нем принципом стабильности судебных актов.
    Вместе с тем признание соответствующих норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации противоречащими Конституции Российской Федерации и утратившими силу создавало бы такой пробел в правовом регулировании, который в данном случае не может быть устранен непосредственным применением Конституции Российской Федерации и требует внесения системных изменений в действующее законодательство о судоустройстве и о гражданском судопроизводстве.
    Поскольку в настоящее время суды надзорной инстанции отменяют и изменяют значительное число судебных постановлений нижестоящих судов, обеспечивая тем самым исправление допущенных существенных судебных ошибок и защиту нарушенных прав, исключение действующих надзорных процедур без одновременного создания системы своевременного предупреждения и исправления судебных ошибок привело бы к процессуально-правовому вакууму, дезорганизации не только деятельности судов надзорной инстанции, но и в целом гражданского судопроизводства, поставило бы под угрозу осуществление основной функции правосудия - обеспечение и эффективное восстановление нарушенных прав и свобод человека и гражданина.
    Поэтому вытекающий из преамбулы и статей 1 (часть 1), 2, 15 (части 1 и 4), 17, 18, 19, 46 и 118 Конституции Российской Федерации принцип правовой справедливости и основанный на нем принцип справедливости судебных актов как необходимое условие судебной защиты прав и свобод человека и гражданина обязывают Конституционный Суд Российской Федерации - в целях защиты основ конституционного строя Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина, поддержания баланса конституционно защищаемых ценностей и с учетом объективно сложившихся реалий - в настоящем деле воздержаться от признания не соответствующими Конституции Российской Федерации части первой статьи 376, пункта 3 части второй статьи 377, частей второй, третьей и шестой статьи 381, части второй статьи 382, части второй статьи 383, статей 387 и 389 ГПК Российской Федерации в той части, в какой ими предопределяется множественность надзорных инстанций, возможность неоднократного пересмотра судебных постановлений, принятых в порядке надзора, неопределенность сроков надзорного обжалования и производства.
    Исходя из того, что производство в порядке надзора в существующей системе судебных инстанций может рассматриваться как необходимое для обеспечения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как справедливость и стабильность судебных актов, лишь на переходный к новому регулированию период, федеральному законодателю надлежит, принимая во внимание правовые позиции Европейского Суда по правам человека и резолюцию Комитета Министров Совета Европы от 8 февраля 2006 года ResDH (2006)1, в разумные сроки установить процедуры, реально обеспечивающие своевременное выявление и пересмотр ошибочных судебных постановлений до их вступления в законную силу, и привести правовое регулирование надзорного производства - на основе Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - в соответствие с признаваемыми Российской Федерацией международно-правовыми стандартами.
    9.3. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР не предоставлял гражданам права на непосредственное обращение в суд надзорной инстанции, а надзорное производство возбуждалось лишь по протесту должностных лиц суда и прокуратуры. Соответственно, вступление судебного постановления в законную силу означало одновременно, что гражданин (если только он не обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав примененным или подлежащим применению в его деле законом) исчерпал все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты при определении своих прав и обязанностей.
    Из этого исходили как Конституционный Суд Российской Федерации, подтверждая право граждан Российской Федерации на обращение в Европейский Суд по правам человека с жалобой на судебный акт, вступивший в законную силу, независимо от того, был ли обжалуемый акт предметом проверки в суде надзорной инстанции, так и Европейский Суд по правам человека, согласно правовой позиции которого шестимесячный срок на обращение в этот Суд граждан Российской Федерации исчисляется с момента вступления судебного акта в законную силу и не прерывается даже в том случае, если инициируется производство в надзорной инстанции.
    В соответствии с действующим Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации, который закрепил право граждан на обжалование судебных постановлений в суд надзорной инстанции, в случае если судья, истребовав дело, по просьбе, содержащейся в жалобе, представлении или ином ходатайстве, приостанавливает исполнение обжалованного судебного постановления, до завершения производства в суде надзорной инстанции этот акт не реализуется в конкретных правоотношениях. Как таковой он не может приобрести качество окончательности (тем более что суд надзорной инстанции, в отличие от Европейского Суда по правам человека, вправе не только установить факт нарушения права, но и отменить, приведшее к такому нарушению судебное постановление), и, следовательно, пока судом надзорной инстанции не вынесено соответствующее решение, имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты не должны считаться исчерпанными в смысле статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
    Таким образом, заинтересованные лица смогут обращаться в Европейский Суд по правам человека уже после завершения производства в суде надзорной инстанции - при том что надзорное производство в результате его реформирования федеральным законодателем будет отвечать всем необходимым требованиям, вытекающим из Конституции Российской Федерации и настоящего Постановления, в качестве эффективного средства судебной защиты.
    Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6 и 68, частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:
    1. Признать часть первую статьи 376 ГПК Российской Федерации не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку предусмотренное ею право обжалования вступивших в законную силу судебных постановлений в суд надзорной инстанции, предоставленное лицам, участвующим в деле, и другим лицам, права и законные интересы которых нарушены этими судебными постановлениями, в системе действующего правового регулирования гражданского судопроизводства выступает в качестве дополнительной гарантии обеспечения правосудности судебных постановлений, если исчерпаны все имеющиеся возможности их проверки в обычных (ординарных) судебных процедурах.
    2. Признать пункт 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации в части, не допускающей обращение с надзорной жалобой (представлением) на вступившие в законную силу судебные постановления мировых судей и суда апелляционной инстанции в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, не противоречащим Конституции Российской Федерации, постольку, поскольку в системе действующего правового регулирования гражданского судопроизводства сужение возможностей надзорного обжалования указанных судебных постановлений связано с особенностями гражданских дел, отнесенных к подсудности мировых судей, и наличием апелляционных процедур проверки выносимых ими решений, и при том, что федеральным законодателем должно обеспечиваться соблюдение социально-обоснованных критериев отнесения гражданских дел к подсудности мировых судей.
    3. Признать взаимосвязанные положения частей второй и третьей статьи 381 и части второй статьи 382 ГПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку в силу конституционных принципов гражданского судопроизводства они не допускают произвольный отказ судьи, рассматривающего надзорную жалобу (представление), в истребовании дела и передаче его для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции, обязывают судью во всяком случае передать его в суд надзорной инстанции при наличии предусмотренных законом оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления и исключают вынесение им немотивированных решений по результатам рассмотрения надзорной жалобы (представления) и истребованного дела.
    4. Признать положения части шестой статьи 381 и части второй статьи 383 ГПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования гражданского судопроизводства предполагается, что в соответствии с этими законоположениями председатель верховного суда республики, краевого, областного или равного ему суда, Председатель Верховного Суда Российской Федерации, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации принимают решения об истребовании дела и его передаче для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции только при наличии обращения лица, подававшего надзорную жалобу (представление), в такой же процедуре, в те же сроки и исходя из тех же оснований, которые установлены для решения соответствующих вопросов судьей при рассмотрении надзорной жалобы (представления), истребованного дела.
    5. Признать статью 387 ГПК Российской Федерации не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования гражданского судопроизводства предполагается, что в качестве существенных нарушений норм материального или процессуального права как предусмотренных данной статьей оснований для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора могут выступать лишь такие ошибки в толковании и применении закона, повлиявшие на исход дела, без исправления которых невозможны эффективное восстановление и защита нарушенных прав и свобод, а также защита охраняемых законом публичных интересов.
    6. Признать статью 389 ГПК Российской Федерации не противоречащей Конституции Российской Федерации в той мере, в какой предусмотренное ею правомочие Председателя Верховного Суда Российской Федерации, заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации внести в Президиум Верховного Суда Российской Федерации мотивированное представление о пересмотре судебных постановлений в порядке надзора в целях обеспечения единства судебной практики и законности может быть реализовано только при наличии обращения заинтересованных лиц, по общим правилам главы 41 данного Кодекса, в том числе в пределах установленных частью второй статьи 376, частью первой статьи 381 и частью первой статьи 382 сроков для обжалования в надзорную инстанцию, истребования дела и вынесения определения по результатам его рассмотрения, при том что Председатель Верховного Суда Российской Федерации или заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, внесшие представление, не могут участвовать в рассмотрении дела Президиумом Верховного Суда Российской Федерации.
    Федеральному законодателю при реформировании надзорного производства, включая процедуры инициирования надзорного пересмотра судебных постановлений в Президиуме Верховного Суда Российской Федерации, надлежит - исходя из целей обеспечения единообразного применения закона и руководствуясь Конституцией Российской Федерации и настоящим Постановлением - конкретизировать порядок осуществления правомочия, предусмотренного статьей 389 ГПК Российской Федерации.
    7. Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл положений частей второй, третьей и шестой статьи 381, части второй статьи 382, части второй статьи 383, статей 387 и 389 ГПК Российской Федерации является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.
    8. В настоящем деле Конституционный Суд Российской Федерации воздерживается от признания не соответствующими Конституции Российской Федерации части первой статьи 376, пункта 3 части второй статьи 377, частей второй, третьей и шестой статьи 381, части второй статьи 382, части второй статьи 383, статей 387 и 389 ГПК Российской Федерации в той мере, в какой ими предопределяются множественность надзорных инстанций, возможность чрезмерно протяженных по времени процедур обжалования и пересмотра судебных постановлений в порядке надзора, другие отступления от принципа правовой определенности.
    Этим с федерального законодателя не снимается обязанность - исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - в разумные сроки установить процедуры, реально обеспечивающие своевременное выявление и пересмотр ошибочных судебных постановлений до их вступления в законную силу, и привести правовое регулирование надзорного производства в соответствие с признаваемыми Российской Федерацией международно-правовыми стандартами.
    9. Прекратить производство:
    по жалобе гражданина М.-С.А. Абакарова - в части, касающейся проверки конституционности части пятой статьи 381 ГПК Российской Федерации;
    по жалобе гражданки Е.Ю. Олейниковой - в части, касающейся проверки конституционности статьи 388 ГПК Российской Федерации;
    по жалобе гражданки Т.Ф. Полякиной - в части, касающейся проверки конституционности статьи 336 ГПК Российской Федерации;
    по жалобе гражданки Р.П. Савельевой - в части, касающейся проверки конституционности абзацев второго, третьего и четвертого статьи 380 и абзаца четвертого части третьей статьи 382 ГПК Российской Федерации;
    по жалобе гражданина Э.А. Сизикова - в части, касающейся проверки конституционности пункта 3 части первой статьи 16, абзаца первого части второй статьи 20, статьи 112, пункта 3 части второй статьи 377 ГПК Российской Федерации.
    10. Правоприменительные решения по делам открытых акционерных обществ "Нижнекамскнефтехим" и "Хакасэнерго", а также по делам граждан М.-С.А. Абакарова, И.Ж. Гафиятуллина, Н.Р. Гильмутдинова, Е.Ю. Олейниковой, С.В. Пономаревой, С.П. Савельева, Р.П. Савельевой, Э.А. Сизикова, основанные на положениях частей второй, третьей и шестой статьи 381, части второй статьи 382, части второй статьи 383, статьи 387 и статьи 389 ГПК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.
    11. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
    12. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

    Конституционный Суд
    Российской Федерации

  • В продолжение дискуссии о единстве судебной практики и правовой определенности

    ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

    ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

    ДЕЛО
    СОБЕЛИН И ДРУГИЕ ПРОТИВ РОССИИ

    Жалобы NN 30672/03, 30673/03, 30678/03, 30682/03,
    30692/03, 30707/03, 30713/03, 30734/03, 30736/03, 30779/03,
    32080/03 и 34952/03

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ

    СТРАСБУРГ

    3 мая 2007

    Это постановление суда по данному делу вступит в силу в порядке, установленном Статьей 44 § 2 Конвенции. Оно может быть подвергнуто только редакционной правке.

    В деле Собелин и другие против России,
    Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
    C.L. ROZAKIS, Председатель
    L. LOUCAIDES,
    A. KOVLER,
    E. STEINER,
    K. HAJIYEV,
    D. SPIELMANN,
    G. MALINVERNI, Судьи
    и S. NIELSEN, Секретарь Секции Суда

    Заседая за закрытыми дверями 5 апреля 2007г.,
    Вынес, принятое в тот же день, следующее Постановление:

    ПРОЦЕДУРА

    1. Дело было инициировано жалобами (NN 30672/03, 30673/03, 30678/03, 30682/03, 30692/03, 30707/03, 30713/03, 30734/03, 30736/03, 30779/03, 32080/03 и 34952/03), поданной в Европейский Суд против Российской Федерации группой граждан России, указанных в приложенной таблице ("заявители"), в соответствии со Статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод ("Конвенция").
    2. Интересы заявителей в Суде представляла О. Супрунова, адвокат, практикующий в Батайске. Российское государство ("Правительство") в Суде представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П. Лаптев.
    3. Заявители, в частности, жаловались, что отмена вступивших в силу решений суда от 21 и от 22 января 2003г. в их пользу нарушила Статью 6 Конвенции и Статью 1 Протокола N 1 к Конвенции. Они также жаловались на неисполнение этих судебных решений.
    4. 19 мая 2005г. г-н Степаненко, один из этих заявителей (жалоба N 34952/03), умер.
    5. 11 апреля 2006г. Суд, действуя в соответствии со Статьей 29 § 3 Конвенции и во взаимосвязи со Статьей 54A § 3 Регламента Суда, решил, что жалобы буду рассмотрены на приемлемость и по существу одновременно.
    6. 27 мая 2006г. г-жа Степаненко сообщила Суду о смерти своего мужа, г-на Степаненко. Она выразила желание продолжить рассмотрение жалобы в качестве наследницы заявителя.
    7. 5 апреля 2007г. Палата решила объединить в одно производство двенадцать вышеуказанных жалоб (Правило 42 § 1).

    ФАКТЫ

    I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

    А. Исходные данные

    1. Заявители проживают в городе Батайск Ростовской области.
    2. В 1986г. заявители принимали участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. В результате чего они пострадали от сильного радиоактивного облучения. Заявители прошли медицинскую комиссию, которая установила связь между их плохим состоянием здоровья и их участием в Чернобыльских событиях. Каждому заявителю, соответственно, была установлена группа инвалидности, и назначены ежемесячная компенсация за вред здоровью и специальная компенсация на "приобретение продовольственных товаров" от Государства, которые подлежали ежегодному повышению в соответствии с ростом величины прожиточного минимума.
    3. В определенный момент в 2001г. органы социальной защиты населения перестали увеличивать ежемесячные суммы возмещения вреда и компенсации на "приобретение продовольственных товаров", причитающиеся заявителям в связи с их инвалидностью. Вместо этого они начали получать свои компенсации в фиксированном размере (2800 рублей каждому), что было меньше, чем они ожидали. Полагая, что такая практика является незаконной, заявители предъявили иск к местному управлению социальной защиты населения ("ответчик"), требуя увеличения компенсаций за вред здоровью и на "приобретение продовольственных товаров" в соответствии с ростом величины прожиточного минимума за соответствующий период.

    B. Первый этап судебных разбирательств

    1. 21 января 2003г. Батайский городской суд Ростовской области ("городской суд") вынес решение, обязывающее увеличить компенсации за вред здоровью и на "приобретение продовольственных товаров" причитающиеся г-ну Василенко, одному из заявителей. При пересчете выплачиваемой суммы суд применил коэффициент 1,92, отражающий рост величины прожиточного минимума в Ростовской области, и основанный на данных, предоставленных областным комитетом по статистике. В результате ежемесячные суммы, получаемые г-ном Василенко от управления социальной защиты населения, повысились до 5 376 руб.: 4 800 руб. - размер компенсации за вред здоровью, и плюс 576 руб. - размер компенсации на "приобретение продовольственных товаров". Суд обязал ответчика выплачивать заявителю пересчитанные суммы с 1 января 2002г., за минусом сумм, которые уже были выплачены.
    2. 22 января 2003г. городской суд вынес аналогичное решение, обязывающее увеличить компенсации за вред здоровью и на "приобретение продовольственных товаров" в отношении других заявителей.
    3. Ответчик обжаловал эти решения суда от 21 и от 22 января 2003г., оспаривая среди прочего коэффициент 1,92, примененный судом первой инстанции. Ответчик также утверждал, что закон предусматривал увеличение только компенсации за вред здоровью в соответствии ростом величины прожиточного минимума, а не компенсации на "приобретение продовольственных товаров".
    4. 16 апреля 2003г. Ростовский областной суд ("областной суд"), полностью оставил без изменения решения суда от 21 и от 22 января 2003г., отклонив аргументы ответчика. Было возбуждено исполнительное производство.
    5. 23 апреля 2003г. Председатель Батайского городского суда написал письмо в Министерство труда и социального развития Ростовской области, затребовав статистическую информацию о размере индекса роста величины прожиточного минимума в Ростовской области за соответствующий период времени.
    6. 21 июля 2003г. по заявлению ответчика Батайский городской суд исправил свое собственное решение от 22 января 2003г., что касается г-на Величко, одного из заявителей. Суд постановил, что г-н Величко относится к "третьей группе инвалидности" (легкая форма инвалидности, согласно российской классификации), размер его ежемесячных компенсаций на 2002г. должен быть равен 2112 руб. Суд постановил, что в 2003г. размер компенсаций заявителя должен быть равен 2661,12 руб. в месяц.

    C. Первая надзорная жалоба

    1. 13 мая 2003г. ответчик подал надзорную жалобу в областной суд, требуя отменить решения суда от 21 и от 22 января 2003г., оставленные без изменения 16 апреля 2003г.
    2. 14 мая 2003г. Министерство труда и социального развития Ростовской области ответило на письмо Председателя Батайского городского суда от 23 апреля 2003г. По утверждению министерства, коэффициенты индекса роста величины прожиточного минимума в Ростовской области были: 1,25 на 2002г. и 1,26 на 2003г.
    3. 30 июня 2003г. надзорный судья-докладчик отклонил возбуждение надзорного производства и передачу дела на рассмотрение по существу в Президиум Ростовского областного суда ("Президиум").

    D. Вторая надзорная жалоба

    1. 14 июля 2003г. ответчик подал надзорную жалобу на имя Председателя областного суда на решения суда от 21 и от 22 января 2003г., оставленные без изменения по кассационной жалобе, и на определение надзорного судьи-докладчика от 30 июня 2003г., отклонившего их предыдущую надзорную жалобу. Ответчик также просил приостановить исполнительное производство до рассмотрения надзорной жалобы по существу.
    2. Ответчик, в частности, утверждал, что коэффициент 1,92 примененный судами обеих инстанций, был неправильным, поскольку он отражал рост величины прожиточного минимума только в одном из городов Ростовской области. Ответчик настаивал на том, что правильный коэффициент, отражающий ситуацию в целом по Ростовской области, был 1,25. Кроме того, статистическая информация на которую сослались суды, не была надлежащим образом изучена в судебном заседании. Ответчик также указывал, что закон не предусматривал индексации компенсации на "приобретение продовольственных товаров".
    3. 6 августа 2003г. надзорный судья-докладчик областного суда истребовал два дела (относительно решений от 21 и от 22 января 2003г.) из Батайского городского суда.
    4. 19 сентября 2003г. судья Ткачев, председатель областного суда, инициировал пересмотр решения суда от 22 января 2003г., оставленное без изменения 16 апреля 2003г. Определение председателя от 19 сентября 2003г. ссылалось на аргументы, приведенные ответчиком, но не приведено никакого объяснения, что касается оснований для отмены определения надзорного судьи-докладчика от 30 июня 2003г. Председатель только указал, что коэффициент 1,92, примененный судами обеих инстанций, не был обоснован ссылками на соответствующее законодательство. В результате дело было передано в Президиум для рассмотрения по существу.
    5. 24 октября 2003г. судья областного суда инициировал пересмотр решения суда от 21 января 2003г., оставленное без изменения 16 апреля 2003г. Определение судьи было практически идентично определению председателя областного суда от 19 сентября 2003г.

    E. Пересмотр дела

    1. 4 ноября 2003г. заявители были уведомлены о дате и месте рассмотрения их дел Президиумом.
    2. 13 ноября 2003г. Президиум отменил решение суда от 22 января 2003г., оставленное без изменения по кассационной жалобе, постановив, что суды первой и второй инстанций исчислив величину прожиточного минимума, основанного на коэффициенте 1,92, не обосновали доказательствами. Президиум отметил, что в обоснование своих выводов нижестоящие суды сослались на письмо заместителя министра труда; тем не менее, подлинник этого письма отсутствует и у суда была только фотокопия этого письма. Президиум далее отметил, что нижестоящие суды не проверили достоверность этого письма, и, следовательно, их выводы были основаны на недопустимых доказательствах. Президиум также постановил, что закон давал право пенсионерам Чернобыля на увеличение лишь сумм в возмещение вреда, а не компенсаций на "приобретение продовольственных товаров". Дело было передано в суд первой инстанции на новое рассмотрение.
    3. 4 декабря 2003г. Президиум, под председательством судьи Ткачева, отменил решение суда от 21 января 2003г., оставленное без изменения по кассационной жалобе, передал дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение. Основания для отмены были такими же, как и в постановлении от 13 ноября 2003г.

    F. Второй этап судебных разбирательств

    1. 25 декабря 2003г. Батайский городской суд рассмотрел дела всех заявителей, за исключением г-на Нуждова. В ходе судебного разбирательства суд установил, что компенсация в возмещение вреда должна быть увеличена в 1,25 раза в 2002г. и в 1,26 раза на 2003г. Заявители утверждали, что они были вынуждены согласиться на этот коэффициент.
    2. В результате суд постановил, что размер компенсации, причитающийся заявителям на 2002г. был 3125 руб. в месяц каждому. Начиная с марта 2003г. компенсация в возмещение вреда будет равна 3937,50 руб. в месяц, за исключением г-на Величко, чей размер компенсации в возмещение вреда был 1732,50 руб. Суд обязал управление социальной защиты населения выплатить заявителям недополученные суммы и, начиная с 2004г., выплачивать им по 3937,50 руб. (1732,50 руб. что касается г-на Величко) ежемесячно, с последующей индексацией.
    3. 14 января 2004г. Батайский городской суд рассмотрел дело г-на Нуждова. Решение суда по его делу было идентично решению суда от 25 декабря 2003г. по делу других заявителей. В тот же день Батайский городской суд уточнил решение суда от 25 декабря 2003г., исправив арифметическую ошибку при исчислении недополученных сумм, присужденные заявителям.
    4. Решения суда от 25 декабря 2003г. и от 14 января 2004г. не были обжалованы и вступили в силу. 28 января 2004г. управление социальной защиты населения перевело на банковские счета заявителей суммы, присужденные городским судом что касается задолженности.
    5. Оказывается, что в последующие годы некоторые заявители были вовлечены в другое гражданское судопроизводство относительно пересчета их суммы в возмещение вреда и компенсаций на приобретение продовольственных товаров в связи с ростом величины прожиточного минимума.

    II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА

    A. Внутреннее право, которое установлено в настоящее время

    1. С 1 февраля 2003г. вступил в силу Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации ("ГПК"), в частности, изменивший систему судебного надзора.
    2. ГПК, в соответствующей части, предусматривает следующее:

    Статья 362. Основания для отмены или изменения решения суда в кассационном порядке

    1. Основаниями для отмены или изменения решения суда в кассационном порядке являются:
    2. неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела;
    3. недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела;
    4. несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела;
    5. нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права. ...

    Статья 363. Нарушение или неправильное применение норм материального права
    Нормы материального права считаются нарушенными или неправильно примененными в случае, если:
    суд не применил закон, подлежащий применению;
    суд применил закон, не подлежащий применению;
    суд неправильно истолковал закон.

    Статья 364. Нарушение или неправильное применение норм процессуального права

    1. Нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для отмены решения суда первой инстанции только при условии, если это нарушение или неправильное применение привело или могло привести к неправильному разрешению дела.
    2. Решение суда первой инстанции подлежит отмене независимо от доводов кассационных жалобы, представления в случае, если:
    3. дело рассмотрено судом в незаконном составе;
    4. дело рассмотрено судом в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных о времени и месте судебного заседания;
    5. при рассмотрении дела были нарушены правила о языке, на котором ведется судебное производство;
    6. суд разрешил вопрос о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле;
    7. решение суда не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые указаны в решении суда;
    8. решение суда принято не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело;
    9. в деле отсутствует протокол судебного заседания;
    10. при принятии решения суда были нарушены правила о тайне совещания судей.

    Статья 376. Право на обращение в суд надзорной инстанции
    "1. Вступившие в законную силу судебные постановления ... могут быть обжалованы ... в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями.

    1. Судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции в течение года со дня их вступления в законную силу..."

    Статья 379. Действия суда надзорной инстанции после подачи надзорной жалобы или представления прокурора
    "Надзорная жалоба или представление прокурора, поданные ... передается на рассмотрение судьи данного суда."

    Статья 381. Рассмотрение надзорной жалобы или представления прокурора
    "2. По результатам рассмотрения надзорной жалобы или представления прокурора судья выносит определение об:
    (1) истребовании дела, если имеются сомнения в законности судебного постановления;
    (2) отказе в истребовании дела, если изложенные в жалобе или представлении доводы в соответствии с федеральным законом не могут повлечь за собой возможность отмены судебного постановления.
    ...

    1. Председатель ... областного суда ... вправе не согласиться с определением судьи об отказе в истребовании дела. В этом случае председатель соответствующего суда ... выносит свое определение об истребовании дела."

    Статья 382. Рассмотрение дел, истребованных в суд надзорной инстанции
    "2. По результатам рассмотрения дела, истребованного в суд надзорной инстанции, судья выносит определение:

    • об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции;
    • о передаче дела для рассмотрения надзорной жалобы или представления прокурора по существу в суд надзорной инстанции."

    Статья 383. Определение об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции
    "2. Председатель ... областного суда ... вправе не согласиться с определением судьи об отказе в передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции. В этом случае председатель соответствующего суда ... выносит свое определение о передаче дела для рассмотрения по существу в суд надзорной инстанции."

    Статья 387. Основания для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора
    "Основаниями для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права."

    B. Последние изменения во внутреннем праве и практике

    1. 5 февраля 2007г. Конституционный Суд Российской Федерации принял Постановление N 2-П, дав конституционное истолкование соответствующих норм ГПК. Позиция Конституционного Суда, в соответствующей части в контексте фактов настоящего дела, может быть изложена в итоге следующим образом.
    2. Акт суда, который уже вступил в законную силу, может быть изменен или отменен в порядке надзора лишь в "исключительных случаях, когда в результате ошибки, допущенной в ходе предыдущего разбирательства и предопределившей исход дела, существенно нарушены права и законные интересы, защищаемые в судебном порядке, которые не могут быть восстановлены без устранения или изменения ошибочного судебного акта".
    3. Допущенные же судом первой инстанции ошибки должны исправляться судом второй инстанции в процедурах, наиболее приближенных к производству в суде первой инстанции. Производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных постановлений предполагает возможность его использования только в случае, если были исчерпаны все обычные (ординарные) способы обжалования судебного постановления до его вступления в законную силу. Конституционный Суд РФ сослался в этом отношении на дело Нелюбин против России, вынесенное Европейским Судом (N 14502/04, 2 ноября 2006г.).
    4. Статья 387 ГПК Российской Федерации предписывает, что основаниями для отмены или изменения судебных постановлений нижестоящих судов в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права. Использование федеральным законодателем в данном случае такой оценочной характеристики, как существенность нарушения, обусловлено тем, что разнообразие обстоятельств, подтверждающих наличие соответствующих оснований, делает невозможным установление их перечня в законе и само по себе не может расцениваться как недопустимое: предоставление суду надзорной инстанции определенной свободы усмотрения при решении вопроса о наличии или отсутствии оснований для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора - при условии единообразного толкования указанной нормы в процессе правоприменения - не противоречит принципу доступности правосудия и отвечает роли, месту и полномочиям суда как независимого органа правосудия.
    5. Существенность нарушения норм процессуального права суд надзорной инстанции устанавливает по правилам статьи 364 ГПК Российской Федерации; нарушение норм материального права устанавливается им по правилам статьи 363 ГПК Российской Федерации. Тем не менее, данная роль надзорной инстанции не должна заменять надзор апелляционным судом. Ссылаясь на прецедентное право Европейского Суда, Конституционный Суд отметил, что надзор не должен быть замаскированной жалобой и, одна лишь возможность наличия двух точек зрения по одному и тому же вопросу не может являться основанием для пересмотра.
    6. Полномочия судьи на возбуждение надзорного производства без проведении судебного заседания со сторонами по делу не противоречит Конституции. Тем не менее, такое определение об отказе в возбуждении надзорного производства может быть обжаловано председателю суда, который может отменить его. Конституционный Суд постановил, что такая жалоба может быть подана председателю только в пределах годичного предельных срока, предусмотренного Статьей 376 ГПК.
    7. Кроме того, надзорная жалоба может быть подана в вышестоящую инстанцию. В пункте 9.1 Постановления Конституционный Суд отметил, что существующие нормы ГПК допускают возможность подачи надзорной жалобы в трех надзорных судебных инстанциях. Кроме того, в годичный срок, установленный статьей 376, не включается ни время рассмотрения надзорной жалобы, ни время рассмотрения истребованного дела в суде надзорной инстанции. В результате, общая длительность судопроизводства может быть неопределенно долгой, вплоть до нескольких лет.
    8. Конституционный Суд признал, что в определенных обстоятельствах текущая система надзорного производства является нарушением принципа правовой определенности. Тем не менее, Конституционный Суд явно воздержался объявить нормы ГПК неконституционными. Вместо этого, Конституционный Суд рекомендовал законодателю исправить соответствующие нормы так, чтобы исключить возможные нарушения принципа правовой определенности.

    ПРАВО

    I. ПРАВОПРЕЕМСТВО (ЖАЛОБА N 34952/03)

    1. Суд во-первых отмечает факт смерти г-на Степаненко, одного из заявителей, и желание г-жи Степаненко, его вдовы, продолжить инициированное им судебное разбирательство.
    2. Суд повторяет, что когда заявитель умирает во время рассмотрения дела, его или ее наследники или родственника могут в принципе продолжить рассмотрение жалобы от его или ее имени (смотри Jecius v. Lithuania, N 34578/97, § 41, ECHR 2000-IX). Кроме того, в двух российских делах относительно неисполнения судебных решений в пользу заявителя, Суд признал право родственников умершего заявителя на продолжение рассмотрения жалобы (смотри Shiryayeva v. Russia, N 21417/04, § 8, 13 июля 2006; смотри также Shvedov v. Russia, N 69306/01, 20 октября 2005, где Суд полностью признал правопреемство сына заявителя).
    3. Суд отмечает, что права в настоящем деле очень подобны тем, которые указаны выше. Ничто не предлагает, что права, которые заявитель заявил в Суд для защиты через механизм Конвенции, были исключительно личными и неотделимыми от него (смотри, что касается Статьи 6, Malhous v. the Czech Republic [GC], N 33071/96, § 1, 12 июля 2001). Правительство не утверждало, что г-жа Степаненко не имела права продолжить рассмотрение этого дела. Таким образом, Суд считает, что вдова заявителя имеет законный интерес в продолжении рассмотрения жалобы.

    II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА N 1 ВВИДУ ОТМЕНЫ РЕШЕНИЙ СУДА В ПОЛЬЗУ ЗАЯВИТЕЛЕЙ

    1. Заявители жаловались, что отмена решений суда от 21 и от 22 января 2003г. в их пользу, оставленные без изменения по кассационной жалобе, нарушила их права по Статье 6 § 1 Конвенции и Статье 1 Протокола N 1, которые, в соответствующей части, предусматривают следующее:

    Статья 6 § 1
    "Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое ... разбирательство дела в разумный срок ... судом ..."

    Статья 1 Протокола N 1
    "Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
    Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов."

    A. Доводы сторон

    1. Правительство утверждало, что новая система судебного надзора, введенная ГПК от 2003г., отличается от старого. В частности, ГПК ввел годичный предельный срок на подачу надзорной жалобы; только судья решал, истребовать ли дело по надзорной жалобе и, передавать ли дело в суд надзорной инстанции. Предельный срок для изучения надзорных жалоб представлял дополнительную защиту прав заявителя.
    2. Правительство далее утверждало, что надзорный пересмотр судебных решений в пользу заявителей был инициирован и осуществлен в полном соответствии с применяемой процедурой. Заявители были вполне осведомлены, что решения в их пользу подверглись надзорному пересмотру в пределах годичного предельного срока.
    3. Правительство подчеркнуло, что Президиум отменил решения суда от 21 и от 22 января 2003г. ввиду существенных нарушений норм материального и процессуального права. В частности, материалы дела не содержали никаких доказательств в обоснование выводов суда первой инстанции о коэффициенте 1,92, который, кроме того, никогда не был предусмотрен ни местным ни областным законодательством. Коэффициент, на который сослались суды в решениях от 22 и от 21 января 2003г., был переоценен, и не соотносился с реальной величиной прожиточного минимума. По утверждению Правительства, городской суд в своем решении от 25 декабря 2003г. сослался на правильные коэффициенты 1,25 и 1,26 по итогам 2001 и 2002 годов соответственно, и пришел к законному, точному и обоснованному выводу. Соответственно, Правительство утверждало, что баланс между Государственными интересами и требованиями законности, с одной стороны, и интересами заявителей с другой стороны, был соблюден.
    4. Правительство наконец утверждало, что не обжалование заявителями решений городского суда от 25 декабря 2003г. и от 14 января 2004г. показывало, что они сами считали первоначальный коэффициент неправильным.
    5. Заявители настаивали на своих жалобах. Они также утверждали, что городской суд в своих решениях от 25 декабря 2003г. и от 14 января 2004г. применил заниженные коэффициенты, с которыми они были вынуждены согласиться, чтобы получить по крайней мере хоть какое увеличение их сумм в возмещение вреда.

    A. Приемлемость

    1. Суд в свете возражений сторон считает, что жалобы поднимают серьезные вопросы факта и права по Конвенции, определение которых требует рассмотрения по существу. Суд, следовательно, считает, что жалобы заявителей об отмене решений суда от 21 и от 22 января 2003г. не являются явно необоснованными по смыслу Статьи 35 § 3 Конвенции. Никаких других оснований для объявления их неприемлемыми не установлено.

    С. По существу

    1. Предполагаемое нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции

    (a) Надзорное производство по "старому" ГПК

    1. Суд повторяет, что право на справедливое судебное разбирательство, как это гарантировано Статьей 6 § 1 Конвенции должно быть интерпретировано в свете Преамбулы к Конвенции, которая в соответствующей части провозглашает Верховенство права, являющегося частью общего наследия Высоких Договаривающихся Сторон. Одним из фундаментальных аспектов Верховенство права является принцип правовой определенности, который требует, среди прочего, чтобы если суды вынесли окончательное решение по вопросу, то их решение не ставилось бы под сомнение (смотри Brumarescu v. Romania, [GC], N 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII).
    2. В ряде предыдущих дел Суд рассмотрел российскую систему судебного надзора по "старому" Гражданскому процессуальному кодексу. Эта система допускала отмену вступившего в силу судебного решения вышестоящим судом по протесту, внесенному государственным должностным лицом, чье полномочие на внесение такого протеста не подлежало какому-либо предельному сроку, в результате чего судебные решения подлежали безусловному оспариванию неопределенное время (смотри, среди прочих решений, Ryabykh v. Russia, N 52854/99, § 52, §§ 54-56, ECHR 2003-X; смотри также Roseltrans v. Russia, N 60974/00, §§ 27-28, 21 июля 2005; и Volkova v. Russia, N 48758/99, §§ 34-36, 5 апреля 2005). По мнению Суда, такая система была несовместима с принципом "правовой определенности" и "правом заявителя на суд", гарантированного в Статье 6 § 1.
    3. Суд также подчеркивал в вышеуказанных делах, что "старый" механизм судебного надзора использовался с целью добиться пересмотра решенного судебного спора (смотри Ryabykh v. Russia, упомянутое выше; смотри также, mutatis mutandis, Pravednaya v. Russia, N 69529/01, § 25, 18 ноября 2004). Тем не менее, простая возможность двух точек зрения по предмету спора не является основанием для пересмотра. Полномочие вышестоящих судов отменять или изменять вступившие в силу судебные решения должно осуществляться только для исправления фундаментальных ошибок.

    (b) Надзорное производство по "новому" ГПК

    1. В 2003г. система "старого" судебного надзора была заменена "новой" (смотри раздел "Применимое национальное законодательство" выше). По мнению Правительства, новая система гарантирует большую устойчивость судебных решений. Суд отмечает, что судебный надзор решений суда в пользу заявителей был сделан по новым правилам, таким образом, Суд исходя из обстоятельств дела теперь определит, был ли пересмотр совместим со Статьей 6 § 1.
    2. Суд не считает убедительным аргумент Правительства, что права заявителей были адекватно обеспечены предельными сроками, установленными в новом Гражданском процессуальном кодексе. Действительно, что новый ГПК установил годичный предельный срок для подачи надзорной жалобы. Тем не менее, согласно нового ГПК полномочие председателя отменять решения других судей, отклоняющих надзорные жалобы, не подлежит какому-либо предельному сроку (смотри Denisov v. Russia (реш.), N 33408/03, 6 мая 2004). Суд отмечает, что Конституционный Суд, в своем Постановлении N 2-П от 5 февраля 2007г. постановил, что полномочие председателя суда на отмену определения судьи о не возбуждении пересмотра дела должно быть также ограничено во времени (смотри раздел "Применимое национальное законодательство" выше). Тем не менее, оказывается, что в соответствующий период времени судебная практика считала полномочие председателя, предоставленное ему ч.6 ст.381 и ст.383 ГПК, неограниченным по времени (смотри Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia, N 24247/04, §§ 7-11, 28 декабря 2006), которое создавало неопределенность для стороны, выигравшей это дело.
    3. Кроме того, неясно на каком основании председатель решает вопрос об отмене надзорного определения судьи-докладчика (смотри раздел "Применимое национальное законодательство" выше). В деле Prisyazhnikova and Dolgopolov, процитированное выше, Суд уже отмечал в контексте нового ГПК, что "полномочие председателя на отмену надзорных определений других судей никаким порядком не установлен. Председатель имеет неограниченное усмотрение инициировать надзорное производство, простое 'несогласие' с обычным определением судьи является достаточным основанием для его отмены" (§ 27). Кроме того, Постановление N 2-П, относящееся к этому вопросу, подчеркивает, что надзорное производство не должно быть "замаскированной жалобой". Однако, Постановление было принято только в феврале 2007г., спустя почти четыре года после того, как решения суда от 21 и от 22 января 2003г. были отменены.

    (c) Надзорное производство в данном деле

    1. Возвращаясь к данному делу Суд отмечает, что 30 июня 2003г. надзорный судья-докладчик областного суда рассмотрел первичную надзорную жалобу ответчика на вступившее в силу решение суда в пользу заявителя, и отказал в возбуждении судебного надзора. Неудовлетворенный отказом, ответчик подал повторную надзорную жалобу, теперь уже Председателю областного суда, оспаривая вступившие в силу решения суда от 21 и от 22 января 2003г., оставленные без изменения по кассационной жалобе, и определение надзорного судьи от 30 июня 2003г. Эта вторая надзорная жалоба была успешной: 19 сентября председатель областного суда отменил определение от 30 июня 2003г., а решение от 22 января 2003г. было передано в Президиум для рассмотрения по существу. Председатель, не согласившись с предыдущим надзорным определением судьи-докладчика от 30 июня 2003, не обосновал причин своего несогласия. Несколько недель спустя судья областного суда, очевидно действующий по полномочию председателя, предусмотренного статьей 383 ГПК, инициировал надзорный пересмотр решения суда от 21 января 2003г. В результате, оба решения в пользу заявителей были отменены.
    2. Суд далее отмечает, что решения суда от 21 и от 22 января 2003г. в пользу заявителей, оставленные без изменения 16 апреля 2003г., были обжалованы и отменены ввиду того, что председатель, а затем и президиум областного суда, не согласились со способом, которым нижестоящие суды оценили доказательства и применили внутренний закон. В частности, основным аргументом для отмены было то, что нижестоящие суды пересчитали суммы в возмещение вреда заявителей, применив неправильный коэффициент. Рассматривая аргумент Правительства, что упомянутые недостатки составляли существенные нарушения норм материального и процессуального права, Суд не согласен с тем, что эти нарушения являются "фундаментальными нарушениями или обстоятельствами существенного и неопровержимого характера" (смотри, mutatis mutandis, Ryabykh и Pravednaya, оба процитированы выше). Суд в этом отношении отмечает, что 30 июня 2003г. надзорный судья-докладчик областного суда не установил таких фундаментальных нарушений или особых обстоятельств.
    3. Таким образом, Суд считает, что отмена решений суда от 21 и от 22 января 2003г. в пользу заявителей, оставленные без изменения по кассационной жалобе 16 апреля 2003г., в порядке судебного надзора, нарушила принцип правовой определенности и "право заявителей на суд". Соответственно, было нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции.
    4. Предполагаемое нарушение Статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции
    5. Суд повторяет, что существование долга, подтвержденного вступившим в силу и обязательным для исполнения решение суда, обеспечивает выгодоприобретателя "законным ожиданием", что долг будет выплачен и составляет "собственность" выгодоприобретателя по смыслу Статьи 1 Протокола N 1. Отмена таких судебных решений составляет нарушение права на уважение собственности (смотри, среди прочих решений, Brumarescu, процитировано выше, § 74).
    6. Поскольку Правительство утверждало, что заявители не обжаловали решения городского суда от 25 декабря 2003г. и от 14 января 2004г., то Суд отмечает, что основным вопросом перед Судом стоит вопрос об отмене вступивших в силу и обязательных для исполнения решений суда, вынесенных в пользу заявителей. Такая отмена, как это установлено прецедентным правом, это акт немедленного действия (смотри Sitokhova v. Russia (реш.), N 55609/00, 2 сентября 2004). Таким образом, возможный результат судебного разбирательства после отмены не является существенным для анализа Суда по жалобе об отмене решения суда в пользу заявителя (смотри Ivanova v. Ukraine, N 74104/01, §§ 35-38, 13 сентября 2005), если в результате последующего судебного разбирательства заявитель не получил больше, чем он имел до судебного надзора, что не относится к данному делу.
    7. Рассмотрев свое прецедентное право (смотри Brumarescu, процитированное выше, §§ 78-80), и выводы по Статье 6 выше, Суд считает, что отмена решений суда в порядке судебного надзора наложила чрезмерное и несоразмерное бремя на заявителей и, следовательно, была несовместима со Статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.
    8. Соответственно, было нарушение этой Статьи.

    III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА N 1 ВВИДУ НЕИСПОЛНЕНИЯ РЕШЕНИЯ СУДА

    1. Заявители также жаловались на неисполнение решений суда от 22 и от 21 января 2003г., оставленные без изменения 16 апреля 2003г. Они ссылались на Статью 6 § 1 Конвенции и Статью 1 Протокола N 1, обе процитированы выше.
    2. Суд отмечает, что принципы, настаивающие на том, что окончательное решение суда не должно быть поставлено под сомнение и должно быть исполнено, представляют два аспекта того же самого общего понятия, а именно: "право на суд" (смотри Ryabykh v. Russia, процитировано выше, §§ 55-57, и Burdov v. Russia, N 59498/00, § 34, ECHR 2002-III).
    3. В настоящем деле неисполнение было в большой степени ввиду того, что решения суда, которые нужно было исполнить, были дважды обжалованы ответчиком в порядке судебного надзора, а затем отменены Президиумом в ходе надзорного производства. Оценив эти обстоятельства и выводы выше относительно нарушения прав заявителей ввиду отмены решений суда в их пользу, Суд не считает необходимым в данных обстоятельствах изучать жалобы заявителей относительно неисполнения этих решений суда отдельно и, следовательно, отклоняет эту часть их жалоб по Статье 35 § 4 Конвенции.

    IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

    1. Статья 41 Конвенции предусматривает:

    "Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне."

    1. Суд отмечает, что согласно Правила 60 Регламента Суда любое требование о справедливой компенсации должно быть подробным и подано в письменной форме вместе с соответствующими подтверждающими документами или квитанциями, "в противном случае Палата вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично".
    2. В данном деле 11 апреля 2006г. Суд, действуя в соответствии со Статьей 29 § 3 Конвенции и во взаимосвязи со Статьей 54A § 3 Регламента Суда, решил, что жалобы буду рассмотрены на приемлемость и по существу одновременно. В письме от 13 апреля 2006г. Суд сообщил заявителям о принятом решении и предложил им представить свои требования о справедливой компенсации, одновременно с любыми дополнительными возражениями по существу.
    3. Однако, заявители не представили каких либо требований в пределах требуемого предельного срока лично или через своего представителя. В этих обстоятельствах, Суд ничего не присуждает по Статье 41 Конвенции.

    НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО

    1. Постановил, что г-жа Степаненко имеет право продолжать судебное разбирательство по жалобе N 34952/03 вместо г-на Степаненко;
    2. Объявляет жалобы приемлемыми относительно отмены в порядке судебного надзора решений суда от 21 и от 22 января 2003г., оставленные без изменения по кассационной жалобе 16 апреля 2003г., и неприемлемыми в оставшейся части;
    3. Постановил, что имело место нарушение Статьи 6 § 1 Конвенции и Статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции ввиду отмены в порядке судебного надзора решений суда в пользу заявителей;
    4. Решил, ничего не присуждать по Статье 41.

    Совершено на английском языке и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 мая 2007 года в соответствии с §§ 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

    Soren NIELSEN Christos ROZAKIS

    Секретарь Секции Суда Председатель Палаты

    Объединенные жалобы

    N
    ФАМИЛИЯ
    N жалобы.
    ДАТА ПОДАЧИ
    ДАТА
    РОЖДЕНИЯ

    1.
    Собелин
    30672/03
    2 сентября 2003
    1961

    2.
    Мокренко
    30673/03
    2 сентября 2003
    1943

    3.
    Антонян
    30678/03
    27 августа 2003
    1938

    4.
    Нуждов
    30682/03
    27 августа 2003
    1951

    5.
    Воронов
    30692/03
    27 августа 2003
    1947

    6.
    Чусов
    30707/03
    27 августа 2003
    1952

    7.
    Клименко
    30713/03
    27 августа 2003
    1945

    8.
    Василенко
    30734/03
    26 августа 2003
    1950

    9.
    Величко
    30736/03
    27 августа 2003
    1951

    10.
    Торопов
    30779/03
    27 августа 2003
    1953

    11.
    Горбатко
    32080/03
    3 сентября 2003
    1946

    12.
    Степаненко
    34952/03
    9 сентября 2003
    1951

liberty@ice.ru Московский Либертариум, 1994-2017