Либертариум Либертариум

ЧЕТЫРЕ СКОРОСТИ ВРЕМЕНИ

Интересно заметить, что в нашей книге мы встречаемся с четырьмя скоростями времени.

Обсуждая советскую историю, мы говорим о 73-х годах советского режима. В этом случае время движется с обычной скоростью. Когда мы обсуждаем русский характер и российское традиционное отношение к законам, нам кажется, что время движется очень медленно. Говоря о состоянии российского общества сегодня и пятьсот, а то и тысячу лет назад, мы можем не менять лексику - она одинаково приложима ко всем периодам. Например, замечание, что "веселие на Руси есть пити" верно сегодня так же, как оно было верно тысячу лет назад, а у подозреваемых в преступлении по сравнению с той давней порой прав тоже не прибавилось.

Если говорить о последнем десятилетии, кажется, что время движется очень быстро, как вперед, так и назад. В городах в рекордно короткие сроки установились капиталистические отношения, базирующиеся на инфраструктуре информационного века. Но если мы вступили в это десятилетие как сильная индустриальная держава, то теперь, при полном развале экономики, большая половина страны вернулась обратно в преиндустриальный век - век феодалов, а также безлошадных крестьян, работающих на маленьких участках земли, чтобы заработать себе на пропитание. Вероятно, Россия - единственная в мире страна, где один и тот же человек, работая в будни на мощном компьютере, в выходной день едет в деревню, где, пользуясь орудиями, известными уже тысячи лет, обрабатывает свой огород, и не ради развлечения, а чтобы прокормить семью.

Нам стоило решить проблему 2000 года, переведя часы компьютера на тысячный год. Как раз приняли бы крещение в Днепре, построили бы свою жизнь на десяти заповедях ("не убий", "не укради"), собрали бы славянские народы под единым руководством, побили бы кавказских разбойников, угоняющих в рабство наших людей" Недавно посмотрел я фильм "Конан". Доспехи у Конана ничего, но на еще действующих металлургических заводах и мы можем сделать не хуже. Так что в 1000 году нам сегодня было бы оказаться в самый раз, а вот к 2000-му мы совсем не подготовлены.

Однако, что бы ни говорили, настоящее лучше, чем прошлое, когда коммунисты убивали время, фальсифицируя историю, подменяя культуру, уничтожая лучших людей.

Помните лозунг "Время, вперед!" Сегодня любой физик-атомщик, вручную сажающий картошку на участке, скажет, что время пошло назад. В сознании многих время остановилось. Зависть (или победа над завистью) делает так, что экономика резко переводит стрелки часов, либо назад, либо вперед.

Социальное Я имеет общую цель, например коммунизм, и оно хочет построить коммунизм навечно. Но создают эту вечность социальные Я, которые основаны на мгновенном повиновении. С одной стороны - вечность, с другой - мгновение. С развалом коммунизма вечность у социальных Я забрали, но осталось умение адаптироваться к изменяющейся ситуации.

В России всегда спрашивали: почему на Западе живут, а мы только мечтаем? Потому что в горизонтальной ориентации нет ни возможностей роста, ни временной перспективы. Поэтому можно только представлять себе, как по "щучьему велению, по моему хотению" все появится в один миг.

Но главное, что человек должен уметь, - это правильно понять, что происходит сейчас. "Сейчас" - это абсолютно уникальная временная категория. То, что было раньше - это прошлое, и его уже нет. То, что будет потом, - это будущее, и его еще нет. А вот то, что происходит прямо сейчас, - это твоя жизнь. Читая эти строки, надо сознавать, что ты их читаешь, и знать, что в эту секунду именно это дело - самое важное из всего, что ты мог бы сейчас делать. Если фокус жизни смещен в прошлое или в будущее, она становится виртуальной, то есть не контролируемой и не управляемой.

Какой же из двух методов обеспечивает понимание сиюминутной реальности? Казалось бы, горизонтальный: ведь именно он останавливает время, а значит, и концентрируется на том, что происходит сейчас. Однако это происходит не с тобой, а с коллективом. Человек смотрит не на себя, а на других и поэтому совершенно теряет контакт с собственной жизнью. Вот почему горизонтально ориентированный человек всегда искажает прошлое и идеализирует будущее.

Вертикальный метод помогает настоящему вырасти из прошлого и поэтому дает человеку возможность сконцентрироваться на настоящем и оценить его в сравнении с прошлым, в движении, во времени. Ведь несмотря на то, что важна данная секунда, в отрыве от времени она потеряет всякий смысл. Успех вертикального метода зависит от того, насколько хорошо человек умеет оценить свою ситуацию сейчас, лишь только потом наступают стадии сравнения с прошлым и планирования будущего. Ключевые слова "здесь и сейчас": не "там и сейчас", как в горизонтальном методе и не "здесь, но только не сейчас", как, к сожалению, очень часто бывает с нами при использовании вертикального метода, когда мы боимся принять нашу жизнь такой, какая она есть. Правильное использование вертикального метода формирует человека, который помнит и уважает прошлое, но не подчиняется ему. Он строит свое будущее, но при этом готов ко всему, и его поддерживает вера в Высшие Силы.

ПРАВДА И ВРЕМЯ

Западные газеты используют в своем названии слова "Время" или "Новости", в то время как идеальное название для газеты тоталитарного режима - "Правда". Противники коммунизма, думающие на вертикально ориентированном языке, часто пытались поймать газету "Правда" на лжи, поэтому они говорили: "Вчера "Правда" писала одно, а сегодня другое". Таким образом, они демонстрировали не только непонимание того языка, на котором "Правда" написана, но и того, что газета "Правда" - полное выражение той реальности, которую в данную минуту видит коллектив, вся правда, которая только есть. Сегодняшний номер газеты отражает всю историю человечества, то же можно будет сказать о завтрашнем номере газеты, как бы ни противоречил он сегодняшнему, как бы ни были отретушированы лица на фотографиях. Окаменевшая, незыблемая правда означает, что нет ни времени, ни памяти.

С точки зрения языка "Правды", существование духовной сферы в каждом отдельном человеке ставится под вопрос. Духовная сфера есть, но она должна быть общей для всех и строго утилитарной.

Коллектив хочет вырвать из своей среды все уникальное, многоплановое. Язык коллектива переводит человека в другое измерение, где вещи приобретают мистический смысл. Если ты имеешь три рубля, значит, ты буржуй, которого надо избить. Хотя совершенно непонятно, почему наличие у человека этих денег придает ему такие качества.

Человек изменяется, и он может быть оценен со многих разных точек зрения, но у коллектива существует всего одна шкала и всего одна секунда, для того, чтобы навесить ярлык. Творчество, развитие, рост и сама жизнь - все существующее многообразие оценивается теперь только с точки зрения коллектива. Солнце встает - очевидно, существует соответствующее указание Сталина.

НАУКА И ИСКУССТВО В ГОРИЗОНТАЛЬНОМ ОКТАНТЕ

Наука и искусство продолжают существовать, но они приобретают чрезвычайно интересные характеристики. Мы замечали, что главным принципом развития науки при первом методе оценки собственной ситуации является принцип неопределенности, неполноты знания. Человек что-то знает сегодня, но завтра уровень его знаний может возрасти или снизиться. При втором методе оценки собственной ситуации, наоборот, господствует принцип полной уверенности. В этом случае идеологически обоснованный, доктринерский "результат" известен до начала исследования, и нужно просто выявить несогласных и заставить их молчать.

Такая же ситуация господствовала в искусстве. Коллектив давал указание, что нужно показать и рассказать (так называемый социалистический реализм).
На первый взгляд, социалистический реализм рисует людей такими, какие они есть. Однако такое искусство не в состоянии отразить настоящий момент: оно не живет здесь и сейчас, а стремится показать пейзаж, который должен был видеть слепой и мертвый коллектив. Социалистический реализм - искусство совсем не абстрактное, но при этом это искусство не имеет ничего общего с реализмом как таковым.

Рассмотрим, например, фильм "Кубанские казаки", рассказывающий о жизни села в послевоенные годы. Если бы этот фильм был реалистическим, он показал бы полуголодных людей, не имеющих возможности бежать из деревни в город, поедающих кору деревьев и картофельные очистки. Но в фильме изображены сытые танцующие крестьяне, переполненные хлебом поля. А это еще дальше от реальности чем любая абстрактная картина: абстракция честно заявляет, что она не есть реальность, и этим реальность не трогает, здесь же мы имеем дело с подлым мифом, который подменяет реальность собой, и делает это не просто так, чтобы поиграть с художественными средствами, а с целью обмана и закабаления зрителя.

Почему так получается? Вернемся к описанию двух методов. Начнем с вертикального. Человек сравнивает собственную сегодняшнюю ситуацию со вчерашней. Итак, он находится в контакте с реальностью здесь и сейчас, с прошлым и настоящим, а на основе этого строит планы на завтра. Теперь горизонтальный метод: человек сравнивает свою ситуацию с ситуацией окружающих. Здесь все диктуется другими. Человека нет в своей собственной жизни: он зависит от того, кому завидует. Вместо будущего - очевидно недостижимое "я хочу быть как он". Здесь нет ни своего времени, ни своего места, ни своего будущего. Вместо этого - кажущаяся реалистичной, но на самом деле совершенно нереальная идея перевоплощения.

ЖИВЫЕ И НЕЖИВЫЕ ИДЕИ

Человек живет в мире не сам по себе, а в контакте с другими, эти контакты имеют очень важное значение и составляют весомую часть реальности. Люди обмениваются мыслями и идеями. Но эти идеи лишь материал для внутренней переработки и осмысления, что очень важно подчеркнуть.

Человек может и должен воспринять мысль другого такой, какая она есть, а не такой, как хотелось бы услышать: воспринимать надо адекватно, без искажений и помех. Но затем человек должен понять, то есть творчески переработать эту мысль. Тогда результат будет живым, так как эта мысль, в какой-то уже новой форме, станет частью его собственного внутреннего диалога.

Такому восприятию есть опасная альтернатива: идея может быть воспринята без осмысления, изменения и внутреннего комментария, и такая идея осядет в душе мертвым грузом. Имплантированная идея станет "пулей", неживой частью человека, тем кирпичиком, из которого строится его неживое Социальное Я. При этом абсолютно неважно, правильная это идея или нет.

Человеку нужна еда, но если у него в желудке окажется бутерброд с колбасой в том виде, в каком он был на тарелке, это может привести к смерти. Бутерброд с колбасой должен попадать в желудок человека хорошо пережеванным и смоченным слюной. В таком же виде должна оказываться внутри человека и идея.

Нет ничего плохого в чтении Ленина, если мы имеем право размышлять над тем, что он сказал, соглашаясь с одним и не соглашаясь с другим. Но идеология требует, чтобы мы сохраняли идеи в неизменной форме. Если читать Ленина, априори считая, что он всегда прав, наступит мыслительный эквивалент несварения желудка. Тем более что Ленин никогда ни в чем не сомневался.

Итак, мы берем идею и обдумываем ее, говоря: "А так ли это?". Только после этого мы принимаем ее, говоря: "Я буду обдумывать эту идею и в дальнейшем, я не принимаю ее на веру". В этом случае идея органично становится частью внутреннего диалога и развивает индивидуальность человека. Человек использует такую идею как затравку и развивает ее внутри себя, так же как кораллы заселяют и постепенно полностью обживают упавший в океан кусок дерева.

Но если человек сказал: "Да, я принимаю это мнение полностью, как есть, и не собираюсь когда-либо обдумывать его, подвергать сомнению и изменять", внутренний диалог прекращается. Внутри человека, как застрявшая в теле пуля, поселяется неживой объект.

Мысль становится живой только тогда, когда она открыта сомнению. С этой точки зрения, мысль, излагаемая на бумаге, в момент изложения становится неживой, потому что она уже зафиксирована. Теперь мысль надо снова оживлять, критически прочтя и обдумав. Если этого не сделать, любая мысль превратится в лозунг или клише. Поэтому и говорят: "Мысль изреченная есть ложь".

А что если я скажу: "Дважды два четыре"? Будет ли это утверждение неправдой? Если я сам пришел к такому выводу, конечно, не будет - это результат моих размышлений. Даже фраза "Дважды два пять" если не сама правда, то верный шаг к ней. Если же я принял таблицу умножения на веру, как бы хорошо я ее ни знал, она не будет моей правдой. Принять на веру означает "Не сомневайся, не проверяй, не развивай". Отсюда путь не к дальнейшему изучению математики, а к заявлению, что ты всю ее уже изучил. А дальше - не новые формулы, а разборки с настоящими математиками. Любая фраза, не являющаяся результатом процесса мышления, останавливающая процесс мышления или заменяющая его собой, является не только неживой, но и переводящей человека в другое измерение.

Возьмем человека каменного века. Он - живой. У него были руки, глаза, уши. Куда его ни ткни иголкой, ему больно. А теперь возьмем современного дедушку: очки, телефон, протез коленного сустава, искусственные зубы, в руках - газета, которую он оживленно цитирует. Не дедушка, а киборг в тапочках. И если разобраться, у него в мозгу больше камней, чем в почках.

То же самое можно сказать об утверждениях правдивых и ложных. Ложные фразы безусловно есть (у слона сорок ног), а вот фраз, выражающих правду, нет. Если фраза не является ложью, это не означает, что она является правдой. Есть только фразы не ложные. Их ложность еще не стала очевидной, и поэтому ими пока что можно пользоваться. Мы ни в коем случае не можем остановить процесс, заставляющий нас сомневаться в правдивости этих фраз. Вот фраза. Мы изучили ее и определили как не ложную, время прошло, и снова опыт показал ее неложность. Ждем до следующей проверки. Но как только мы заявим, что сомнения невозможны, мы убьем данную идею и обязаны будем автоматически исключить ее из разряда неложных.

Только те идеи, относительно которых наши сомнения продолжаются, так что мы готовы в любой момент снова подвергнуть их исследованию, а по результату исследования перевести из разряда не ложных в разряд ложных, можно считать временно соответствующими истине и руководствоваться ими в своих действиях.

Для России это исключительно важно. Мы воспринимали как правду в последней инстанции идеи Ленина, чистые руки чекистов, Сталина, существование врагов народа, войну на чужой территории, нерушимую дружбу с Мао, перевыполнение плана, Горбачева, Ельцина. Казалось бы, хватит, научились: ан нет, за тридцать секунд появилась и заняла свое место на политическом Олимпе новая "руководящая и направляющая сила" - "Единство", тем более, что как мы уже отмечали, это слово из той же обоймы. Давайте больше не превозносить факты и личности, а уважать собственную способность и готовность сомневаться и проверять.

Мы видим полное противоречие между индивидуальным и социальным пониманием правды. В социальном октанте газета справедливо называлась "Правдой", и в ней все до последней запятой было и абсолютной правдой, и абсолютной ложью. Поскольку абсолютная правда и абсолютная ложь - это одно и то же, называйте как хотите. Поэт Инна Лиснянская сказала: "Кто прав всегда, тот никогда не прав". Действительно, тот, кто считает, что он всегда прав, не формулирует свои выводы в форме, открытой для изменения с течением времени и поэтому, по определению, не может сформулировать неложную фразу.

Для тех, кто не верил, что абсолютная правда и абсолютная ложь - это одно и то же, приведу исторический факт. При Сталине "Правда" писала абсолютную правду, не так ли? А главным редактором "Правды" был Николай Бухарин, главный враг и вредитель и, уж конечно, абсолютный лжец. Так вот, абсолютная правда и абсолютная ложь - это все-таки одно и то же. Только руководствуясь результатами добросовестного изучения предмета, живя с открытыми глазами, можно надеяться избежать многих ошибок.

В индивидуальном октанте газета не может называться "Правдой", потому что в этом октанте отрицается само понятие правды: ведь лучшее, что человек может сделать для познания мира, - это сформулировать фразу, которая в данный момент не кажется ложной. Точно так же, как "Правда" является идеальным названием для идеологической газеты, для неидеологической идеально название "Время": только время покажет, что есть ложь, а что - не ложь, и главное здесь убедиться, что время продолжает идти. Если время идет - появятся и сомнения в правильности первоначальной гипотезы, она будет проверена, развита, дополнена, изменена. Есть время - жизнь продолжается.

У некоторых вещей (особенно характерных для информационного века), к их обычным характеристикам прибавляется сервисно-информационная. Это товар (джинсы) и его имидж ("свой парень" или "половой гигант"), продукт (пицца) и качество его доставки на дом (быстро приняли заказ, быстро привезли, горячая).

Невозможно создать сад, пересадив на участок столетние деревья. Без корней они начнут гнить, сохнуть и быстро умрут. Сад начинают сажать с саженцев. То же относится к идеям. У идеи есть ее собственное качество и ее сервисно-информационная составляющая, то есть представление о том, как ее будут использовать. Воткнут в землю без корней или посадят в подготовленную почву, обеспечив органичное развитие и рост. Эта сервисно-информационная составляющая едва ли не важнее самой мысли. Например, в моей книге есть много ложных мыслей, которые при внутреннем споре способны породить у читателя правильную мысль. Но есть в моей книге и много чрезвычайно опасных правильных мыслей, которые выглядят так хорошо, что читатель может решить принять их не обдумывая, без внутреннего спора, так, что они, несмотря на всю их правильность, сразу начнут гнить изнутри.

Еще один пример. Предположим, в переполненном театре кто-то закричал: "Пожар!" - и поверившие этому крику люди побежали к выходу, не замечая при этом, что топчут детей. Как только зрители приняли крик "Пожар" за факт, они потеряли человеческий облик. Заметим, этой паники могло не быть, если бы кто-то крикнул: "Здесь, кажется, горит!", а люди подумали: "Где горит? Я должен убедиться, это пожар или нет". Теперь посмотрим, почему люди паниковали. Потому что они подумали: "Я сам не видел огня, но зато другие видели". То есть сказали себе: "Мои глаза плохи, так я поверю глазам других людей". Это возвращает нас к описанию горизонтального метода, когда человек говорит: "Мне мою ситуацию не улучшить, давай-ка я посмотрю, как у других". В ситуации паники мы также видим уничтожение времени: человек считает, что у него нет ни секунды, чтобы осмотреться вокруг и придумать рациональный план действий. Итак, мы можем дать определение человеческого облика: это самосознание и время. И человеческий облик лучше все-таки не терять.

НЕИЗМЕННОСТЬ МНЕНИЯ

Главным признаком осуществившегося перехода в неживое состояние является неизменность мнения. Мы видели раньше что в основе процесса познания лежит принцип неопределенности и незавершенности. При существовании идеологического "знания", когда ответ известен прежде, чем задается вопрос, мы сталкиваемся с феноменом "несгибаемости", с неизменностью мнения и знанием того как, согласно некой идеологической догме, все "должно быть".

Конечно, люди стремятся к каменно-незыблемой правде - это очень удобно, потому что создает иллюзию возможности переключения внимания на другие вопросы. Только потом они очень удивляются, если их "сверхпрочный" брак распадается и "любящая" жена уходит к другому. Когда это случается, оказывается, что в эту каменно-незыблемую "правду" вложено столько духовной силы, что кажется, будто весь мир рухнул. А если бы человек расценивал прочность своего брака как гипотезу, несмотря ни на что нуждающуюся в проверке, ему было бы значительно проще заметить нарождающиеся проблемы и разрешить их до того, как разрушится этот брак.

Самое заметное отличие людей, выросших при тоталитарном режиме, от людей, выросших при демократии, - стремление к каменной прочности, незыблемости фактов и утверждений. Без этого, наверное, у нас не было бы страны, которая считалась самой успешной во всем, а потом в одночасье рухнула. Надо открыть себя жизни и освободиться от статичности, с помощью которой коммунисты пытались поддерживать порядок в камере.

Для идеологии нет никакой временной перспективы, все ясно раз и навсегда, тем более что время установлено силой: ведь светлое будущее предсказано заранее. Поэтому смешно наблюдать, когда идеологию пытаются разрушить фактами. Идеология не занимается поисками истины, а затрагивает вопросы веры, установления такого взгляда на жизнь, который позволил бы человеку перейти в другое измерение.

"СМЕЛО МЫ В БОЙ ПОЙДЕМ ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ И КАК ОДИН УМРЕМ В БОРЬБЕ ЗА ЭТО"

Все мы помним строки песни: "Смело мы в бой пойдем за власть Советов и как один умрем в борьбе за это", но никто не вдумывается в ее слова. Может ли быть, что слова "все как один умрем" следует понимать буквально? К этой загадке есть ключ - слова "все как один". Представьте себе дивизию: десять тысяч мужиков, с детьми и без, богатые и бедные, влюбленные в кого-то и одинокие, из городов и деревень, а еще медсестры, повара, первый отдел, библиотекарь, старенький механик в очках. Неужели они, все как один, готовы прямо сейчас умереть за что-то? Неужели не найдется троих, которые больше всего хотят жить, вернуться к любимой, пойти на рыбалку или просто струсили? Безусловно, найдется. А можем ли мы представить себе эти десять тысяч человек мертвыми? Конечно. Все-все умерли, до одного? Конечно, все. Мы можем и больше трупов представить сразу, и миллион. Так вот "как один умрем" не означает "готовы умереть", иначе слов "как один" не было бы: здесь "умрем" означает "станем мертвыми".

Ну хорошо, умрем, а за что? Наверное, если бы мы все были готовы умирать за что-то, это "что-то" было бы невообразимо важное, понятное всем, необходимое и неизбежное, как солнце. Ведь только за солнце можно умереть: без него все мы все равно погибнем. Итак, за что умираем? - "В борьбе за это" - Какое "это"? Как меня можно просить умереть за какое-то "это"! Да я книгу не дочитал, да у меня дети, весна, наконец, а мне предлагается умереть за "это" - чушь какая-то!

Конечно, мне возразят: то, за что предполагается умирать, расшифровано в предыдущей строчке песни, а именно: "за власть Советов". Это возражение было бы справедливым, если бы мы знали, что это такое или если власть Советов действительно когда-то наступила и мы поняли бы как это хорошо. Но песня прошла через всю историю Советского Союза, и умирали миллионами, а власти Советов так никогда и не было, и самое главное, никто не сказал: "Постойте, а за что же мы, все как один, умирали?" Так что умирали все-таки за "это".

Итак, слова, с точки зрения индивидуума совершенно непонятные, абсолютно понятны с точки зрения коллектива. Мы говорили, что переход в коллективный октант (с индивидуальной точки зрения) эквивалентен смерти. Люди не собираются умирать как индивидуумы - став "как один", они перешли в другое измерение, "умерли" для человечества, но еще маршируют, еще поют.

Октант, который называется "Коллектив", индивидуум может понять двумя способами. Первый - без раздумий, таким, как он есть. Второй способ понимания этого октанта происходит с помощью пули.

История большевизма в России проста: мы все как один умерли в борьбе за "это". Трупов миллионы, а равенство у нас есть? Или у нас человек человеку друг, товарищ и брат? Изобилие у нас? Или мы перегнали Запад? Построили путь железный, а короче БАМ? Вот оно какое, наше "это".

Строчка "все как один умрем" - гениально точна, а строка "в борьбе за это" - еще лучше. Слово "это" очень точно передает мистицизм и непонятность Коллектива, Машины, нового бога, которому в жертву приносится не кто-то индивидуально, а все как один.

Еще раз. Что значит "как один умрем" и зачем идти в бой и радоваться, если результатов боя никто не дождется, а все умрут? Человек может пожертвовать собой - погибнуть. Но погибая, он оставляет в живых других: защищая любимую женщину, надеется, что ее жизнь будет спасена, улетая в космос, надеется, что люди получат важную информацию, которую иным способом они бы не получили, и т.д. Здесь же ситуация совершенно обратная: умрут все как один.

ПЕРЕХОД В ДРУГОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Два октанта, Индивидуальный и Коллективный, на нашей схеме октантов диаметрально противоположны друг другу и соприкасаются только в Точке Дзен. Переход же из одного октанта в другой описан, как в учебнике геометрии: "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем".

Переход в другое измерение - это просто переход в Зазеркалье, как в сказке. Захотел чужого, отказался от своего и просыпаешься утром неживым. Если ты отказался от себя не добровольно, ты уже не протестуешь против политики партии, а если ты выглядишь живым, у тебя меняются ориентиры: раньше ты любил своих родителей, а теперь Павлика Морозова.

ПРЕВРАЩЕНИЕ В НЕЖИВОЕ СУЩЕСТВО

Говоря о горизонтальном методе, мы отмечали, что человек, принимающий его, превращается как бы в неживое существо.

В романе "Как закалялась сталь" (обратите внимание на название) описан процесс превращения героя в неживой (или лучше сказать - неодушевленный) объект лишь благодаря принятию коммунистической идеологии. Павел Корчагин замечает, что ему все труднее двигаться, и момент полного принятия им коммунистической идеологии совпадает с его полным параличом. Или другой пример: Андрей Болконский был очень храбр, а Толстой очень выразителен и многословен, но почему-то "несгибаемым" Толстой Болконского не назвал.

Мне могут возразить: для перехода в горизонтальный октант надо возжелать чужого, а Павел Корчагин бессеребреник. Как же он оказался в горизонтальном октанте? Переход в горизонтальный октант осуществляется как следствие Требования или Претензии, направленной не к себе самому, а к другим. Корчагин хотел, чтобы мы жили как он, а не как мы сами считаем нужным, и в этом его трагедия. Он возжелал наше право выбора, хотел делать наш выбор за нас. Ему нужна была не наша материальная собственность, а наш мозг, наша жизненная энергия, наши надежды, наше будущее - а это очень много.

На Нюрнбергском процессе нацисты не признали себя виновными. И были правы. Они действительно выполнили все приказы до конца и поэтому, с социальной точки зрения, не виновны: с этой точки зрения, виновен тот, кто не выполнил приказ. Если же мы переведем их в шкалу индивидуальной ответственности, убийца одного человека уже тягчайшим образом виновен, а об убийце миллионов и говорить нечего.

Когда мертвые играют роль живых, когда ходят по земле "вложившие душу в общее дело", у них должен быть и символ, Непохороненный Мертвый, называемый Вечно Живым. И пока он не похоронен, разговоры о новой России бессмысленны: мы как страна еще не находимся в том октанте, где могут происходить реформы.

Выбор вертикальной ориентации означает рост и развитие, но не обязательно счастье, успех и гармонию с окружающим миром. Можно быть Полом Маккартни, у которого все получилось при жизни, а можно и Ван Гогом или Модильяни, у которых при жизни никакого "успеха" не было, и не надо путать духовный рост с достижением успеха и счастья. Выбор горизонтальной ориентации означает смерть личности, потерю себя, но совершенно не означает невозможности быть по-своему счастливым и добиваться успеха. Человечество не выдумало и, может быть, не выдумает никогда, большего счастья, чем возможность кричать: "Великому Сталину - слава!" Нет и большего спокойствия, чем просто лежать в могиле. Поэтому не стоит выбирать вертикальную ориентацию с целью добиться успеха, признания или удовлетворения. Вертикальную ориентацию стоит выбирать, чтобы быть, а горизонтальную - чтобы не быть. Вот в чем смысл.

Московский Либертариум, 1994-2020